Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 31 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Вот именно, что одновременно, — сказал я. — Верным может стать только тот человек, который разделяет мое отношение к добру и злу, а также цели и задачи. Если это условие выполнено, отказа не будет, невзирая на пол, возраст, национальные, расовые и видовые особенности, а также форму существования и способ происхождения. Некоторые мои соратники, воспитанные в чуждой ментальной среде, долго шли к осознанию своего Я как части неразрывного Единства. И я отношусь к Верным как к части себя, забочусь, чтобы у них было все самое лучшее, а их общие коллективные желания претворялись в жизнь. При таком устройстве общества никакие демократические «процедуры» и «институты» не нужны, ибо оно само есть и институт, и процедура.

— А как быть с теми людьми, что проживают на подвластных вам территориях, но не являются вашими Верными? — спросил Василий Стародубцев.

— Такие делятся на две категории: несовершеннолетних иждивенцев и жителей-пеонов, имеющих все права, за исключением права участия в принятии решений, — ответил я. — Иждивенцы — это в основном бывшие жертвы демона, но с ними как раз таки все просто. Они по большей части являются кандидатами в Верные, и ждут не дождутся наступления шестнадцатилетия, чтобы принести мне свое сердце в ладонях. И я их тоже люблю как своих приемных дочерей и сводных младших сестер. Что касается пеонов, то в основном это добровольные и не очень эмигранты из миров, охваченных мировыми войнами и разными историческими катаклизмами, а также тоже бывшие жертвы демона, но только не местного американского происхождения, а завезенные издалека жертвы европейского колониального произвола. Однако у меня действует правило, что любой пеон до седых волос является потенциальным Верным. Если он стремится к этому статусу из меркантильных соображений лучшей доли и карьеры, Единство его отвергнет, а если искренне разделяет наши убеждения, цели и задачи, то примет. Есть уже множество китаянок, вьетнамок, африканок и бывших обитательниц лондонского и парижского социального дна, которые выучили новый культурный код, усвоили необходимые истины и отдались Единству всей душой. Это не значит, что все они служат у меня в армии, на гражданской службе тоже много разных дел, но на все них я могу положиться, а они могут положиться на меня.

Сделав небольшую паузу, я добавил:

— Но эти методы не подходят для решения задач там, внизу, на территории умирающего Советского Союза, потому что я в вашем мире не ищу себе никакого удела. Конечно, я ощущаю мятущихся и страдающих там людей как «своих», но не настолько, чтобы сказать им: «Я — это ты, а ты — это я». И только те, что решат отряхнуть со своих ног прах этого мира и переселиться ко мне в Метрополию, смогут стать моими Верными. Таких тоже немало, я это чувствую, но не они определяют суть стоящей перед нами задачи.

— В таком случае мы опять возвращаемся к тому, что нам делать, — пожал плечами маршал Язов. — Вернуться назад, как вы говорите, невозможно, и туда, куда всех тянет господин Ельцин, нам тоже не надо.

— Господин Ельцин создает себе личный удел с неограниченной властью и собирается использовать все предоставляющиеся для этого возможности, — сказал я. — Мы же должны пойти дальше и откатить ситуацию не к декабрю двадцать второго года, когда был подписан договор о создании Советского Союза, а к февралю семнадцатого. Тогда еще только-только пала династия Романовых, и страна лежала перед Временными пока единая и неделимая.