Книга Год 1914-й. До первого листопада, страница 43 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— А теперь, – сказал Серегин, указывая на приближающийся флаер, – когда края политического бассейна очерчены, и вы удостоверились, что я не блефую и не преувеличиваю, давайте совершим небольшую экскурсию по «Неумолимому». Вы должны представлять себе пределы Божьего Гнева, который я могу обрушить на ваши головы в случае непослушания. И как только мы с этим закончим, я отправлю вас домой. А то одного блудного эрцгерцога, в халате и тапочках исчезнувшего прямо из спальни, наверное, уже ждет дома жена, чтобы закатить грандиозный скандал.

Шестьсот шестьдесят седьмой день в мире Содома. Утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский.

Громыхая всеми сочлениями и лязгая колесами по стыкам рельс, история в 1914 году приближалась к роковому рубежу, делящему тот мир на ДО и ПОСЛЕ. Ультиматум, даже несколько более жесткий, чем в нашей истории, предъявлен – и теперь король Петр, шустрый, будто сперматозоид, вместе со своим новым премьером тянут время в дипломатических отписках и отмазках, проводят мобилизацию армии, а всех прочих мужчин, от шестнадцати до шестидесяти, вооружают и сводят в отряды территориальной обороны. В случае если австрийцы все же прорвутся на территорию Сербии, эти отряды станут тут очагами партизанского движения.

Запасы оружия для этой операции частично изымались со складов сербской армии, частично поступали из уже наступившего в мире царя Михаила 1905 года. Так, например, в Дании 1905 года через хороших знакомых императрицы Марии Федоровны была заказана тысяча ручных пулеметов Мадсена под патрон от винтовки Маузера с остроконечной пулей, только-только вошедшей там в моду. Двести единиц мы уже получили, и еще столько же получим в ближайший месяц. Собственно, европейской оружейной промышленности начала двадцатого века не проблема изготавливать и супермосины под тот же германский патрон и пулеметы его же имени, только у меня имеется сомнение, стоит ли дарить вероятному противнику тамошней России такие ништяки.

Поневоле задумаешься о необходимости завести себе промышленный эксклав где-нибудь здесь, совсем рядом, чтобы клепать для моей армии всю необходимую технику и оборудование, за исключением электроники и интеллектроники, с которыми прекрасно справятся мастерские «Неумолимого». А промышленный эксклав с серьезным потенциалом – это, простите, только Германия, ибо компактную и удобную Чехию я обещал оставить милейшему Францу Фердинанду. И хоть я пока не знаю, как подступиться к этой задаче, мысль о контроле над Вторым Рейхом овладевает мною все сильнее и сильнее. Возможно, это не только рациональное желание, но и устремления всех моих Верных германских кровей, желающих, чтобы их соплеменники служили самому лучшему военному вождю, какой только есть в обитаемых мирах, то есть мне. Последнее утверждение – это не мое самомнение, а мироощущение моего адъютанта Гретхен де Мезьер, командира дивизии в армии Велизария Вернера фон Буксдевена и других чистокровных тевтонов моей армии.

И даже товарищ Бергман, в значительной степени лишенная национальных предрассудков, ощущает то же самое. Для нее моя власть над Германией этого мира означает ее спасение от скверны нацизма, хотя все прочие не вдаются в такие тонкости. Победив херра Тойфеля, я предоставил тевтонам выбор: жить своим умом или пойти ко мне на службу, – что они и проделали со всем пылом, присущим сумрачному тевтонскому гению. Если бы товарищ Сталин в сорок пятом году сделал Германию еще одной советской республикой, то не было бы потом в мире Державы сильней, чем Советский Союз. А так, шо маемо, как говорят хохлы, то маемо.