Онлайн книга «Год 1914-й. До первого листопада»
|
И самое главное, именно здесь, в Севастопольской бухте, расположен проходящий процесс самовосстановления космический линкор «Неумолимый», основные ремонтные мощности которого в настоящий момент заняты приведением в боевую готовность воздушных средств огневой поддержки десантного корпуса. Вслед за первой эскадрильей «Шершней» к делу готовятся вторая и третья. Фактически все расходники, добываемые на Меркурии роботом-харвестером, идут на благое дело усиления воздушной группировки, в то время как на гипнопедических аппаратах и тренажерах проходят обучение пилоты и операторы огневых установок. Там же, несколько часов спустя. И именно сюда, на склон Малахова кургана, откуда открывается великолепный вид на объятые утренней учебно-тренировочной активностью полевые лагеря и главную ударную единицу Артанской армии, Серегин в десятом часу для, после экскурсии по Запретному городу мира Содома, привел эрцгерцога Франца Фердинанда и начальника генерального штаба австро-венгерской армии Франца Конрада фон Хётцендорфа. — Вот, – сказал он, – это Крым самого начала семнадцатого века, мой временный эксклав и место главных летних тренировочных лагерей. Вон там – добровольцы-новобранцы, поставленные в строй совсем недавно, вон там – те, кого уже можно счесть кадровым составом, а вон там – ветеранши, в составе моей армии прошедшие множество жестоких сражений. А вон там, прямо перед вами, под поверхностью морских вод, скрывается неумолимая Немезида, которую я совсем не хочу применять в вашем мире. Все остальное будет использовано по необходимости: от конных егерей, обученных вести рассыпное сражение в горно-лесистой местности, до суперстойкой пехоты, способной, вцепившись в выгодный рубеж обороны, удерживать его до того момента, когда противник с головой завалит моих солдат своими трупами. — Господин Серегин, скажите, а это что такое? – с тревогой в голосе спросил генерал-полковник фон Хётцендорф, указывая на лязгающую гусеницами и свистящую турбинами батальонную колонну танков Т-80, выезжающих из полевого парка на совместные учения с пехотой и кавалерией. — А это оружие, – ответил тот, – вполне конвенциональное, но тем не менее для вашего мира несколько несоразмерное. Если я пущу его в ход против вашей Империи, то знайте – мое недовольство превысило обычный уровень, но еще не дошло до мысли о всеобщем уничтожении. Но давайте по порядку, господа. Два года назад по моему личному времени в подчинении у меня было восемь кадровых бойцов и шестеро гражданских, а сам я был одним из множества русских офицеров, каких много… Когда он закончил рассказ, генерал-полковник фон Хётцендорф вовсе ничего не сказал, зато эрцгерцог спросил: — Скажите, господин Сергий, почему вы все это рассказали, и почему тут нет кайзера Вильгельма, или хотя бы его представителя? — Ну как вам сказать, – ответил Артанский князь. – Скорее всего, я поступил так потому, что Германская империя – весьма крепкая конструкция, способная пережить не одну пертурбацию, а вот для Австро-Венгерской империи это последняя война. Нитки, связывающие лоскуты воедино, почти окончательно истлели, и теперь даже не очень большая нагрузка способна разорвать государство в клочья. Единственный клей, который еще связывает все воедино, это ваш престарелый дядя. Стоит ему умереть, и все начнет расползаться жидкой грязью. Как вы думаете, над какой частью империи в таком случае вы сумеете сохранить контроль, с учетом того, что венгры сбегут от вас сразу и бесповоротно, а на Балканах с моей помощью разгорится сербское партизанское движение за воссоединение этих земель с сербским королевством, к чему я приложу все возможные усилия? Все сербы должны жить в Сербии, и эта истина не подлежит обсуждению. И в то же время я бы не хотел, чтобы мои сербские друзья тянули в рот куски земель с чуждым им населением, даже если оно, это самое население, готово кинуться к ним в объятья. И в долгосрочной, и в среднесрочной перспективе такое решение не принесет счастья ни тем, кто бросился, ни тем, к кому бросились. |