Онлайн книга «Год 1914-й. До первого листопада»
|
— Но как же я пойду? – развел руками Франц Фердинанд. – В тапочках и домашнем халате? Если бы я позвал слуг, чтобы переодеться, то случился бы грандиозный скандал. Софи стеной встала бы передо мной, если бы я только заикнулся о том, что хочу совершить к вам неофициальный визит. Я имел глупость рассказать ей о том ночном разговоре, и теперь она вас ужасно боится, называя Предвестником Апокалипсиса. — Предвестником Апокалипсиса был стрелявший в вас Гаврила Принцип, – с мрачным видом произнес Серегин, – а причиной случившегося кошмара – безумие европейских элит, решивших переделить мир. Моя задача – ограничить этот пожар определенными рамками, а потом затоптать угли, не допустив рецидивов. А вопрос с вашей экипировкой мы сейчас решим. Артанский князь хлопнул в ладоши и провозгласил: «Обмундирование для эрцгерцога Франца Фердинанда!» И тут же по воздуху понеслись штаны, сапоги и запахивающаяся куртка-пончо с одним (левым) рукавом, которую так удобно носить, когда раненая рука висит на перевязи. На самом деле эти вещи, изготовленные точно по мерке гостя, являлись овеществленными заклинаниями, самой энергоемкой разновидностью магии, но Дух Города, сидящий верхом на Источнике всей местной Магии энергетические затраты привык игнорировать. Невидимые руки сняли с эрцгерцога халат, и начался тот ритуал полудобровольного раздевания-одевания, что обычно так пугает непривычных к таким штукам гостей Тридесятого царства. И вот все готово: Франц Фердинанд притопывает удивительными сапогами, пришедшимися точно по мерке, и спрашивает: — Господин Сергий, а что это было? — Это были невидимые слуги, надевшие на вас магически изготовленную одежду, – ответил тот. – Они оказывают различные услуги хозяевам этого места, но при этом не подглядывают, не подслушивают и не сплетничают о том, что увидели или услышали. А сейчас идемте. 17 июля 1606 год Р.Х., день четыреста седьмой, раннее утро. Крым, Херсонесская (Севастопольская) бухта, южная сторона, Малахов курган. Недавно рассвело, и в настоящий момент чистое, будто только что умытое, солнце только готовится показать свой светлый лик над гребнем невысоких пологих гор. Степное разнотравье в значительной степени высохло и побурело, весеннее разноцветье давно отцвело и теперь воздух наполнен не ароматом весенних цветов, а запахом соли и йода, а также прокаленной солнцем степи, в которой пасутся табуны боевых дестрие и заводных лошадок попроще. Воздух наполняют песня жаворонка в вышине, стрекот кузнечика, и тяжелое гудение пчел, перед самым восходом вылетевших на свою трудную работу искать немногочисленные цветы летней степи и собирать с них нектар. Прошло всего несколько минут, и в многочисленных полевых лагерях звучит крик: «Рота, подъем!»; и недавнее пополнение, а также ветераны армии самовластного Артанского князя начинают метеорами выметываться из-под одеял, торопливо натягивать штаны и сапоги и строиться на утреннюю зарядку по форме «голый торс». Да-да, бойцовые остроухие тоже с голым торсом, и это зрелище совсем не для слабонервных подростков. Впрочем, на северной стороне творится почти то же самое, только там квартируют части генерала Багратиона, после дела в Константинополе уже считающиеся кадровыми, а кавалерийский корпус развернут у развалин Каламиты, позднее ставшей Инкерманом. Тут исходный район дислокации большей части Артанской армии, ее ударных и резервных частей, отсюда они пойдут в бой. Дымят полевые кухни, и повара-артельщики в белых фартуках, накинутых поверх армейской формы, огромными черпаками помешивают упревающую кашу. Сильным людям, испытывающим каждый день значительные физические нагрузки, требуется много еды. |