Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 2 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Другое дело колонистки. Для патрицианок они очень молоды — от четырнадцати до двадцати пяти лет, и в колонизационный полет попали сразу после выпуска из репродукционных центров. На данный момент успели разбудить только медицинскую команду и пилотов челноков. И хоть ведут они себя пока как нечаянно оживленные куклы Барби, мои магини Разума уверены, что это вполне обратимо, стоит лишь перемешать этот контингент с уже обращенными остроухими и поверившими в лучшее будущее обитательницами репродукционных лагерей.

Кстати, одного неоримлянина в эту историю посвятить все же пришлось. Я имею в виду Конкордия Красса. Когда я рассказал этому достойному администратору о том, какой именно контингент будет жить и работать на подчиненной ему территории, он сначала ужаснулся, а потом все понял правильно. Ужаснулся он тому, что рабами после крушения Империи стали потомки патрициев, а правильно понял все остальное.

— Я отнесусь к этим женщинам как к членам своей фамилии! — пылко заявил он. — Я буду им как отец, а госпожа Валерия Конкордия станет приемной матерью.

В устах обычного неоримлянина это было бы несколько двусмысленное заявление, ибо кондиционированные рабы тоже считались членами фамилии. Однако Конкордия посчитать обычным никак нельзя. Во-первых, в его семье никогда не утилизировали и не продавали состарившихся слуг, а содержали их на пенсионе до самой смерти. Во-вторых, он мой Верный, а значит, произнося эти слова, исходил из тех понятий, что приняты в Воинском Единстве, а не в Неоримской империи. В-третьих, Истинный Взгляд сказал, что в моем собеседнике взыграла классовая патрицианская солидарность. А вот межрайонцев, то есть разночинцев, и в самом деле подпускать к колонисткам нельзя и на пушечный выстрел.

Однако на Конкордия Красса можно возложить только общие административные заботы — как об обустройстве новоприбывших, так и о том, где и что они будут строить. Для непосредственного руководства им нужен совершенно иной куратор, желательно женщина русско-советского происхождения, не лишенная руководящих талантов. А вот тут у меня все было глухо, как в танке… ровно до тех пор, пока я не вспомнил про старшую жену Петра Багратиона Екатерину Павловну, в девичестве Романову. Вот кому любое море по колено и любое дело по плечу. Однако навестить семейство Багратионов и поговорить о делах я банально не успел: едва эта мысль пришла в голову, как случилось то, что Кобра назвала «проколом».

Я ощутил, что где-то в пределах моей досягаемости бога-полководца священной оборонительной войны, но не в одном из известных мне миров, идет жестокий бой, в котором небольшое подразделение русских войск погибает под натиском многократно превосходящего врага, но не отступает и не сдается. В ноздри ударил острый запах сгоревшего пороха и тротила, уши услышали грохот взрывов, посвист пуль и трескотню перестрелки, потом занавес перед глазами раздернулся — и я увидел картину ночного* боя во всей ее полноте.

Примечание авторов: * бой за высоту 776 начался в четыре часа пополудни, за час сорок пять минут до заката, и продолжался до пяти часов утра, когда во тьме только-только становится видна линия горизонта. Дополнительно ситуация осложнялась новолунием: месяц примерно в фазе одной пятой взошел в четыре часа утра, когда исход боя был уже предрешен.