Книга Яд минувшего, страница 270 – Вера Камша

Я также должен признаться, что по просьбе моих бывших учеников, знакомых с моими способностями каллиграфа, по принесенному ими черновику изготовил фальшивый приказ, предписывающий городской страже не покидать казарм. Мне был вручен образец почерка и подписи Квентина Дорака, который я сохранил и готов предъявить Высокому Суду вместе с черновиком, написанным рукой графа Ариго. Я также принял на хранение ценности Ариго, часть которых позднее нашли в моем погребе, а часть и доныне хранится в известном мне месте, на которое я готов указать.

— Мэтр Капотта, – супрем казался потрясенным, – вы клянетесь в том, что сказанное вами – правда?

— Я принес присягу, – твердо произнес сьентифик, – и я верую в справедливость Создателя.

— Как вышло, что вы избежали преследований со стороны Олларов?

— По совету Иорама Ариго я, спрятав переданные мне вещи, покинул город и вернулся, лишь узнав о падении Олларов.

— Вы пользовались полным доверием Ги и Иорама Ариго, что вас заставило предать их память?

— Моя вера и моя совесть, – говоривший все заметнее волновался. – Не знаю, как бы я поступил, останься мои ученики живы. Наверное, я умолял бы освободить меня от клятвы, но они мертвы, а поединок в святом месте наши предки почитали божьим судом. Убитые защищали неправое дело. Раскрывая их тайну, я облегчаю Ожидание томящимся в Закате грешным душам.

— Вы не являетесь духовной особой, – сварливо сказал Фанч-Джаррик, – и неправомочны утверждать подобное.

Горацио Капотта гордо вскинул голову:

— Ги и Иорам Ариго могли спасти тысячи невинных, но не спасли. Более того, они намеревались извлечь из происходящего выгоду, лишив цивильную стражу возможности остановить погромы. Я исповедовался у его высокопреосвященства, и он укрепил меня в моем решении открыть правду.

Левий все-таки ударил. Пусть про Капотту вспомнила Катари, она не могла подсказать, что и как говорить. Вряд ли скромный книжник набрался бы смелости сыграть с королем даже по просьбе бывшей королевы. Другое дело, чувствуя за спиной кардинала… А его высокопреосвященство и впрямь последователь Адриана, сказавшего, что безнадежность боя не повод опускать оружие.

— Вы все сказали? – деревянным голосом осведомился супрем.

— Да, господин гуэций, – Капотта слегка поклонился то ли гуэцию, то ли подсудимому. Что ж, будь суд судом, а не мистерией с заведомым финалом, слова сьентифика означали бы новое следствие.

— Высокий Суд выслушал Горацио Капотту и запомнил сказанное им, – супрем умен, он смотрит не только на короля, но и на кардинала.

— Подсудимый, – подал признаки жизни Джаррик, – отвечайте, вы видели когда-либо этого человека?

— Не думаю, – объявил Ворон, даже не взглянувший на нежданного защитника.

— Вы хотите его о чем-то спросить?

— Не хочу.

— Вы доверяете его показаниям?

— Не меньше, чем прочим… Впрочем, и не больше.

Это было бы оскорблением, если б сьентифику не требовалось возвращаться домой. Сюзерен на месть свидетелям размениваться не станет, а вот судейские, чьи выдумки рассыпаются карточным домиком… Попросить Никола приглядеть? Закатные твари, скоро придется взять под охрану четверть Олларии!

— Высокий Суд спрашивает, кто еще имеет сказать нечто, имеющее непосредственное отношение к делу?