Онлайн книга «Шар судеб»
|
— Ваше высочество, здесь будет плохо слышно. Эти комнаты не для гитары, нужно подойти ближе. Ближе? Не нужно ей ближе! Пусть поют что хотят. Твою кавалерию, это ведь… Эй, неси скорей вина, Гейя-гей, Тосковать, дружок, не смей! Пей до дна, пляши! «Пей до дна, пляши!»… Толстые стены давят, глушат звуки, но не узнать невозможно. Она слушала гитару в Тронко, именно эту гитару, но там струны пели по-другому. И другое… — Прошу извинить мое произношение… гица. И возможные ошибки. — Твою кавалерию, здесь что, Сакаци?! — В эту ночь – безусловно. Да станет она Соловьиной. Соловьи поют, лету радуйся, Ты целуй меня, целуй ласково! Скрипки, те плачут, смеются, дерут душу, но это чужие слезы и чужой смех, а гитара бередит твое. То, что сам в себе не знаешь! Скачет витязь по дороге, А подружка уже ждет на пороге. Соловьиные ночки, ночки Золотые… Костры, поцелуи, шалые глаза, шалые скрипки и рассвет… Как же она плясала в Сакаци… Вот под это самое и плясала. Плещет речка под горою, Твоя молодость еще, милая, с тобою… Молодость. Хохочущая девчонка в красной юбке – Матишка. Не доплясала, не досмеялась, не дожила свое, сгинула в гнилом Агарисе, а теперь вернулась за собой-старухой. Стоит, смотрит в глаза, будто просит чего. Алые губы, алые бусы, навечно шестнадцатая осень. Хороша была Матишка, да нет ее больше, и как же жаль, ведь собственными руками… — Сударыня, я всегда полагал, что нет ничего своевременней позднего брака. Вам следовало выйти замуж за кэналлийца, но тогда вы бы не смогли отдать руку его преосвященству, а он мой друг, так что в конечном итоге вы поступаете верно. Обрывается песня, исчезает Матишка, гаснут сакацкие костры. Навеки гаснут. Матильда Алати выходит замуж за друга герцога Алва. Регента Талига. Братец от счастья подпрыгнет до потолка и пришлет еще сорок сундуков барахла. Родная кровь. Побитая молью дрянь! Вот сейчас бы и сказать им всем и убраться… Нет уж, милая, ничего ты не скажешь и никуда не уберешься! Кто гневил и Рассвет и Закат? Дескать, кончилась жизнь, не начавшись, дескать, зря уважали тебя и ублажали, а не хватали за шиворот и не волокли, ну так вот тебе хряк, которому начхать на твои вопли! Бери и живи. Хорошо, она возьмет. А станет невмоготу, пистолеты Дьегаррон назад не отберет. Отправить постылого мужа в Закат – это так по-алатски. Только в семействе Мекчеи своих агарийских супругов прикончили аж три девицы. Три девицы и одна вдовица… — Идемте, сударыня. Некоторые вещи лучше не откладывать. Особенно жизнь и, следовательно, свадьбы. Матильда пошла, то есть ее повел откуда-то вынырнувший Лисенок. Красавчик старался. Она тоже – не укусить. — …такая неожиданность… домовая церковь нашего рода… с восторгом примет… счастье… Счастье? Сколько было этого счастья в шестнадцать лет, когда она победила! Послала весь мир к кошкам и получила своего принца. Стройненького, беленького, красивенького… А он брыкался как мог. «Любовь изгнанника горька…», «Тебя проклянут родные…», «Ты сгоришь, как мотылек на огне…». Уж лучше бы сгорела, только не на чем, оказалось! Свечка из прогорклого сала даже не тлела – ее сгрызли мыши, а мотылек стал старой жабой… Свечки Агариса… Венчальные, погребальные, те, что вспыхивали одна за другой в день избрания Эсперадора… то ли сожженного заживо, то ли задохнувшегося в дыму… |