Книга Шар судеб, страница 571 – Вера Камша

400 год К.С. 24-й день Летних Скал

Надевая коричневое с золотом, Хайнрих, может, и собирался походить на медведя, но походил на роскошный осенний дуб. Такие Лионель видел у алатской границы и еще, пожалуй, не доезжая Кольца Эрнани со стороны Придды.

— Не знаю, чем думали ваши предки, выбирая себе герб! – поморщился «дуб», в свою очередь тщательно осмотрев Проэмперадора Севера. – Олень… Фи! Дичь… Вы в Таркшайде больший гость, чем я. Прошу садиться.

— Лучше не соответствовать гербу, чем должности, – усмехнулся Савиньяк и понял, что отодвигает тяжеленный стул левой. Леворукость начинала входить в привычку, самое время убираться.

— У меня выбора между гербом и собой нет. – Хайнрих с видимым удовольствием вытянул ноги к холодному по случаю лета очагу. – Я медведь со всех сторон. Вас удивило мое появление?

— Разве что тактически, но это естественное последствие, если можно так выразиться, удивления стратегического. Вы предлагаете крайне странное перемирие, а после его заключения неожиданно догоняете меня на границе с небольшим эскортом. Но король Гаунау не склонен к легкомыслию, раз он счел нужным оставить столицу и лично проследить за уходом талигойской армии, значит, у него имеются серьезные резоны.

— Ваши курьеры вернулись из Бергмарк вместе с бергерским генералом. Что из сообщенного им не является секретом?

— Регент Талига ее величество Катарина умерла родами, обязанности регента Талига вновь исполняет герцог Ноймаринен.

— Прискорбно, но для нас несущественно. Перемирие заключал ты.

— За свое слово я отвечаю. – Маркграф написал о смерти, не о том, как женщина стала регентом, но это и впрямь несущественно. Пока. – Командующий гарнизоном Ветровой Гривы подтверждает, что бои на перевале уже почти месяц как прекратились. Маркграф получил мое письмо и прислал свои распоряжения. Бергмарк к приему армии готов. Собственно говоря, бóльшая ее часть уже на той стороне.

— Будет уместно, если посланец маркграфа в вашем присутствии подтвердит, что агмы до конца года не станут резать моих убравших оружие подданных.

— Да, это будет уместно. Особенно если они услышат ответное заверение.

— А куда они денутся? Через неделю вы обсудите с маркграфом все, начиная с войны и политики и заканчивая варварскими поверьями, которые, как выясняется, напрямую влияют и на войну, и на политику. Сейчас вы к нужному мне разговору с агмом не готовы. Это и есть одна из причин, по которым мне пришлось провертеть в поясе новую дыру. Мой конь радуется, мой лекарь утверждает, что это полезно, но я не согласен: жир еще ни одного медведя не уморил.

— Я не обнаружил в вашем величестве вызывающих опасения перемен.

— Вы обнаружите их в другом месте. У нас сейчас будет долгая беседа под хорошее вино, а потом тяжелая ночь среди наших людей. Мы должны пить и шутить вместе с ними, иначе поход оставит дурной осадок, а его быть не должно, ведь мы честно победили. Вы уходите – это моя победа. Я вас отпускаю – это победа ваша.

О да, шутить Хайнрих умел. Любезное предложение проследовать в Ноймаринен Проэмперадор Севера оценил по достоинству: общей границы у гаунау с ноймарами не имелось, и подобный марш означал вторжение в кесарию. «Медведю» было интересно понаблюдать, что из этого выйдет; «олень» счел, что всякого риска хорошо в меру.