Онлайн книга «Шар судеб»
|
– Тут скучно… Идем отсюда… Он скажет, и идем… Он не нужен, никому не нужен. Тебе хочется весны?.. Поспеши! Никого. Пустая площадь, сведенная ужасом рожа убийцы. «Диц» кашляет, словно его душили, и дрожит. Мерзость. — Кто вас нанял? — Вы… вы же знаете. Он… он тут был!.. Только что! Значит, толстяка на площади видели они оба, но Руппи видел его и раньше. Где? — Кто он? Как его зовут? — Не знаю, господин… Создателем клянусь, не знаю.
Звезды под ногами… Звезды и ветер, синяя ночь и весна, звезды и ветер, они зовут, они тянут за собой, но еще не время, еще не сейчас! — Вы собирались меня убить? — Да, гос… — Сколько вас было? – Какая же мерзость… Липкая, муторная, зловонная! – Где ваши лошади? Что вы собирались делать потом? — Лошади в Шеке… У одной вдовы, она ничего не знает. Торн обещал на ней жениться. — Кто такой Торн? — Он, – кивок на труп длинного, – звали его так. Сюда мы пешком пришли, зачем нам лошади? Выдадут еще… — Ты умеешь драться, Торн нет. – То и дело вспоминавшийся Райнштайнер требовал внести ясность во все. – Зачем он вам такой сдался? — Он из новичков… За сходство с адмиралом взяли. Чтобы ростом и сложением издали сошел. Никого другого быстро найти не удалось. А меня за масть… Сказали назваться Дицем, передать письмо господину Мартину и дождаться ответа. — Где твой шрам? — Нарисовали… Хюнтер нарисовал, вожак наш. Он обо всем договаривался. — Какой он, этот Хюнтер? — Он… он… Ражий малый в лихо заломленной шапке машет рукой и исчезает так же внезапно, как и появился, но Руппи успевает его узнать. Один из тех, кто валяется на дороге. Этот больше ничего не скажет. — Долго, – сетует ночь, – слишком долго… Зачем столько говорить? — Как вы собирались меня убить? — Зачем знать? Ты живешь, ты танцуешь, они ушли… Забудь, и идем. — Говори! Я спешу. — Мы с Торном подманивали, а ребята на бойнях ждали. Шестеро… Вы еще ничего б не поняли, а они б уже… Навалились бы со спины, мешок на голову, чтоб шума не было и руками не махал… — Дальше. — Прирезали бы… А после – тем, что на дороге, занялись. Больше одного не ждали, но на всякий случай четверку у тракта оставили. — Как вы уговорили Генриха? — Генриха? – выпучил глаза рыжий. – Какого Генриха? — Сколько вас было? Сколько всего вас было? — Нас двое, – принялся считать убийца, – шестеро за забором, доски мы загодя отодрали, как с местом решилось… Ну и четверо на дороге. — Был тринадцатый. Из замка. Чем его купили? — Господин! – взвыл «Диц». – Чем хотите клянусь! Не было больше никого!!! Мы ж дюжиной ходим. На счастье… — Это так,– подтвердила темнота, но Руппи и сам знал, что убийца не врет. Правда была столь же очевидна, как ночь, как звезды, как ветер… 5 Ночь торопила, обещая что-то немыслимое и невозможное. Торопили и Мартин с Генрихом, лежащие в пыли даже без плащей. Торопила стоящая на башне и вглядывающаяся в темноту мама. Торопили слуги в «Рогатом муже», наверняка успевшие обнаружить исчезновение господ. А Руппи стоял над рыжим мерзавцем, уже понимая, что сделает, и еще не решаясь признаться в этом даже себе. Послушному сыну и внуку следовало ехать в Фельсенбург и предоставить действовать старшим. Руппи так бы и поступил, будь его отцом Рудольф Ноймаринен или хотя бы бергерский барон, но в свою родню Руппи не верил, а маму… маму он просто боялся. Потому что страх за сына превратит волшебницу в стерегущего замок дракона. Мама принесет в жертву не только Олафа, но и кесаря и всю Дриксен, отец отступит и отступится, а бабушка… бабушка может многое, если сочтет нужным, но сочтет ли она нужным помогать Олафу? Рука Руппи невольно скользнула в карман, где лежало письмо. Лейтенант очень надеялся, что фальшивое, – окажись оно настоящим, Олаф мог угодить в такую же ловушку. Диц предателем не был, иначе не понадобился бы двойник, но если Хельмут был гонцом, что с ним сталось? |