Книга Шар судеб, страница 536 – Вера Камша

Площадь осталась за спиной, а выстрелы так и не прозвучали. Значит, убийц было восемь. Теперь вдоль забора, тут притаиться проще… Или прыгнуть сверху. Ничего! С одним и даже двумя он справится, это не стая спереди и сзади, а вот и тракт… Три лошади, два тела. Одно на обочине, второе на дороге – у самых копыт… Мертвы? И кто второй?!

Всхрапнул и заржал конь. Луна лизнула лоснящийся бок, зацепилась за стремя. Жеребец спокойно потянулся к подбежавшему Руппи. Знакомый жеребец, даже слишком знакомый. Генрих?! Да… Вот и он сам. Лежит на дороге, сжимая кулак, на костяшках обтянутое кожей боевое кольцо. Тоже знакомое.

Наклониться, пощупать пульс, не найти, поискать жилку на шее. Тело еще теплое, но все кончено. Упал с коня? Только не Генрих. Какое спокойное лицо. Крови нет, а ветер убивает иначе. Нестерпимо громко звякает удилами осиротевший жеребец. Почему он не боится мертвеца? Обыскать? Потом, сейчас – к обочине! Там Мартин, это видно даже отсюда, он… он шевелится!

— Мартин!..

— Не ори… Шварцготвотрум! Где… этот?

— Генрих? Это он?! Как?

— Рукоятью пистолета или чем-то вроде… Даже не знаю… Кошки с ним. Видел своего?

— Нет. Они не пришли. – Генрих – это почти так же страшно, как и Мартин. Мама чуяла беду и подлость, только не с той стороны. – Может, он тебя с кем-то спутал?

— Если бы… Дернуло ж меня посмотреть, куда он показал… Вот и огреб.

Мартин сейчас не помощник, а Генрих был последним и, похоже, главным. Выходит, в Зюссеколь тоже он?! Нет, как хотите, но нет!

— Ты меня подождешь? Мне… надо вернуться к сараям.

— Это зачем еще? Думаешь, они еще придут? – Дядя со стоном уселся и поднес руку к затылку. – Вот ведь скотина…

Бешеный свист ветра, как будто бы выстрел, отчаянное ржание. На дороге! Там опять что-то творится, там опять кричит чайка.

— Сиди! Сиди здесь! – Вернулись убийцы, вернулась и она.

— Руппи…

— Я сейчас! – Шпагу? Лучше пистолет… Сколько же их там? И кто на этот раз?! Ветер впереди уже не свистит, он ревет, как во время шторма. Пыль, облако пыли скрывает танец, мимо проносится ошалевший дядин жеребец, кидается в темноту, исчезает. Крики, хрипы, вой, блеск синей звезды, синие промельки, запах крови и пыли, запах боен… Это и есть бойни, старые бойни у сонного городка. Смерть, тишина и четыре изувеченных тела. Еще четыре… Страшные даже при лунном свете лица. Незнакомые, спасибо и на этом. Дядин зильбер удрал, но Краб на месте, и гнедой Генриха тоже… Заберется ли Мартин в седло? Проклятие, надо же еще и с «Дицем» решить!

— Мартин, ты смож… Мартин!!!

Там же не было, там же ничего и никого не было! Ни ветра, ни убийц, как же так?! Почему?! Руппи еще на что-то надеялся, бросаясь на колени возле лежащего ничком тела. Зря надеялся – охотник был мертв.

Положить на одного коня Мартина, на другого влезть самому и вернуться в «Рогатого мужа»… Послать людей за Генрихом и «Дицем», отправиться в замок, объяснять маме про Мартина, про Генриха, про убийц и ночную отлучку… Руперт вздохнул, проверил перевязь и поднялся; вспомнились Придда и длинный барон. Бергер советовал помнить, чему научили в плену, Вальдес не советовал возвращаться… Бешеный чует то, до чего другие доходят разве что умом. Задним. Кэналлиец бы понял про Генриха раньше. Закатные твари, ну почему?! Должна же быть причина, и это не деньги. Он мог предать, мог убить только ради мамы, но это совсем уж невероятно. Выходит, врал Мартин? Но тогда что делал Генрих ночью на дороге с разбойничьим кольцом?