Книга Шар судеб, страница 22 – Вера Камша

Вряд ли генерал открыто примет сторону восставших, пока сын заперт в Лаик, тем более что бои у Ворот Ферры начнутся никак не раньше, чем через пару недель. Если Эндрю предназначен в оруженосцы приспешнику Олларов, ему придется либо отказаться от присяги, что неизбежно привлечет внимание, либо присягнуть и бежать прежде, чем придет известие об отцовской «измене». Тут есть о чем задуматься.

Меж тем закончивший с речью Арамона уселся, и старший фехтовальщик, как и предрекал Шатень, выкликнул Хлодвига и Антонио. Выглядела «лучшая пара» весьма примечательно и при должном описании могла оживить любую драму. Внешне несхожие почти ни в чем, кроме роста – кэналлиец гибок, легок в движениях и мог бы стать неплохой иллюстрацией к «Астэриаде», его противник мускулист, широк в кости, устойчив, словно скала или сундук – оба участника годились сразу на роль героя, злодея и жертвы роковой ошибки.

— Господин капитан, – гнусавый голос старшего фехтовальщика отвлек меня от творческих фантазий, – унары готовы и ждут вашего дозволения.

Унары и впрямь ждали. Обычно физиономию южанина украшает полуулыбка, которую так и тянет назвать ухмылкой, а от серьезности на длинном, с тяжелой челюстью лице северянина сводит скулы и во рту появляется привкус нарианского листа. Сегодня Хлодвиг блистал привычным выражением, а вот Антонио, утратив обычную живость, буквально вцепился взглядом в соперника. Соглашаясь на ничего не значащий проигрыш, так не смотрят.

— Пусть начинают, – с явным удовольствием объявил Арамона, и два клинка метнулись навстречу друг другу.

О фехтовальных успехах унара Хлодвига (как, впрочем, и всех остальных) я до сего момента знал лишь с чужих слов, вызывавших обоснованное сомнение. Тупость плохо сочетается со скоростью и точностью движений, кои необходимы для шпаги, но наш признанный тугодум орудовал своим оружием на удивление стремительно. Антонио был не хуже. Здешних тонкостей я не знаю и изучать их не собираюсь, но счет, который вел Шатень у меня над ухом, говорил сам за себя – схватка затягивалась, причем никто не мог уйти вперед больше чем на одно очко. Минут через десять я почти разглядел в их движениях ту самую особую, пусть и скупую, грацию смерти, которой полнятся гальтарские оды. Странное ощущение, в прошлые годы такого не случалось.

Наваждение кончилось неожиданно не только для меня, но и для ахнувшего Шатеня. Антонио как-то странно мотнул головой и бросился вперед, то есть не бросился, его ноги остались на месте, а вот руку со шпагой он стремительно выбросил в сторону противника. Тот попробовал защититься, но, по всей видимости, неудачно, ибо недремлющий берейтор тут же возвестил «восемь – восемь».

В моей драме я оборву поединок именно на этом, хотя внезапно растерявшая непонятное очарование пара протопталась еще несколько минут. Итоговый счет – десять на восемь в пользу Антонио. Нет сомнений, что в день финальных испытаний сии образчики северной и южной дворянских пород вновь потратят друг на друга изрядное количество сил, которым можно было бы найти более разумное применение.

[****]

Арамона, как и собирался, ушел, и вслед за ним сбежали рисовальщик и звездочет. Я бы с удовольствием последовал их примеру, но не хотелось давать повод для подозрений меня в лизоблюдстве. Капитан мог ехать куда и когда хочет, я пришел не ради него, мной движет любознательность.