Книга Концессия 3, страница 56 – Александр Быченин

— И каким же это образом, интересно? — удивлённо заломил бровь Вова. — Я про наколоть систему.

— Ставил на одного и того же бойца на всех этапах вплоть до полуфинала! — пояснил здоровяк.

— А что, так нельзя, что ли?! — ещё сильнее изумился мой напарник.

— Не-а, — мотнул головой Анхель. — А я не сказал разве? Раньше это было негласное правило, чисто для повышения интереса, а после того случая вполне официальное.

— А за что тогда чувака порешили?

— А чувака, Влад, порешили за то, что он наплевал на негласный запрет.

— То бишь, по сути, плюнул в рожу всем и каждому, — понятливо покивал Вова и с нескрываемой надеждой покосился на меня: — Ну, что скажешь, Проф?

— Что-то как-то всё слишком гладко, — буркнул я. — Честный тотализатор, хе-хе. Кому скажешь — не поверят! А для бойцов какие условия? Они что с этого имеют?

— Ну, во-первых, победитель получает призовой фонд…

— А он из чего складывается? — перебил я Анхеля. — Тоже процент от ставок?

— Нет, это взносы за участие, — нехотя признался тот.

— То есть бойцы ещё и платить должны за этакую вот лотерею?! — прифигел я. — И сколько, если не секрет?

— По десять кусков с участника. Тоже в либеро. Но бойцы туда в основном идут не за баблом, а за шансом подняться в «лос атлетас».

— Чуть больше штуки марок… терпимо, особенно если вы платите. А сколько участников? — продолжил я допытываться.

— Когда как, — напряг память Анхель. — Но не меньше четырёх раундов обычно бывает.

— То есть шестнадцать рыл… а если, скажем, двадцать? Тогда что?

— Пропускают в турнир первых шестнадцать, а кто не успел — тот опоздал. Взнос, правда, возвращают.

— А если… ну, двадцать восемь? Или двадцать шесть?

— Вот ты душнила, Генри! — возмутился уже совсем оправившийся от унижения Анхель. — Если двадцать восемь, устраивается предварительный раунд по жеребьёвке. Закрытый, без ставок. И на вылет. А кому противника не хватило, тот проходит в основную часть без боя. И давай не спрашивай про тридцать три! — взмолился он. — Ясно же, что лишних отсеивают, а турнир начинается не с одной восьмой, а с одной шестнадцатой!

— Ещё один организационный вопрос, последний! Клянусь!

— Валяй.

— А в этом году сколько народу, не в курсе?

— А пока никто не знает, Генри. Участников набирают в течение суток накануне мероприятия. Так что лучше оказаться в числе первых шестнадцати…

— Если мы вообще впишемся, — педантично уточнил Вова.

— Да-да, я помню! — огрызнулся Анхель.

— В общем, в итоге призовой фонд почти двадцать тысяч корпоративных марок, — вернулся я к конкретике. — Ну, в эквиваленте.

— Около того, — подтвердил наш незваный гость. — Но это реальная мелочь. Если вы впишетесь, и Генри ляжет в финале, то мы поднимем гору бабок. И из них ваши целых десять процентов! Ну как, подписываетесь?

— Ещё один момент, коллега! — поднял я руку.

— Да, Генри?

— Я правильно понимаю, что в джек-пот вы соваться не намерены?

— Да кто бы нас туда пустил! — с явным сожалением вздохнул мой собеседник.

— Что ж, Анхель… в таком случае, — медленно выдохнул я сквозь зубы, — тебе кто-нибудь говорил, что ты идиот? Нет? Ладно, тогда я буду первым.

— Да с чего бы?! — возмутился тот.

— Да с того, что элементарный подсчёт по твоей же методике показывает, что десять процентов от удвоения твоей финальной ставки дадут нам с Владом чуть больше десяти штук корпоративных марок! Или даже меньше, там как карта ляжет со ставками. И это если брать процент от всей суммы, а не только от выигрыша! И какой же мне смысл ложиться в финале, если за победу я могу получить двадцать с небольшим хвостом?