Книга Концессия 3, страница 53 – Александр Быченин

— В общем, в Порто-Либеро раз в год проводится турнир новичков, он же турнир «тёмных лошадок», — нехотя заговорил Анхель. — Так-то турнир как турнир, но у него, амигос, — всё сильнее креп его голос, — есть две особенности, которые отличают «лошадок» от остальных регулярных мероприятий. Первая — к участию допускаются исключительно новички, нигде до того не светившиеся. В смысле, в турнирах Порто-Либеро под эгидой Лиги, ну и в Мэйнпорте до кучи. По сути, это люди с улицы, которые решили попытать счастья. Соответственно, и выступить в «тёмных лошадках» можно единственный раз за карьеру, потому что после этого турнира ты уже к данной категории не относишься. Поэтому, как вы можете догадаться, амигос, уровень участников… как бы это поточнее?..

— Рандомный? — подсказал я.

— Э-э-э?.. — напрягся докладчик.

— Профессор хочет сказать «случайный», — любезно пояснил Вова. — От околонулевого до суперпрофи, то бишь как нарвёшься. Оттого и «тёмные лошадки»? — вопросительно уставился он на Анхеля.

— Угу, — кивнул тот. — В общем, суть вы уловили. Алехандро — победитель прошлогоднего турнира.

— Этот-то?! — недоверчиво кивнул я на болезного отбойщика. — Что-то не похоже… или в прошлом году у всех был околонулевой уровень?

— Алехандро крутой боец! — вступился за подельника Пончо. — Троих-четверых, таких как мы с Пабло, раскидает на раз! Ему ещё два боя выиграть, и он в первую категорию бойцовской лиги перейдёт! А знаешь, сколько в «единичке» всего бойцов?! Тридцать! На весь Порто-Либеро!

Ого! А почему я его так легко отделал, причём дважды? Видимо, эффект неожиданности сказался, всё-таки у меня не самое распространённое амплуа боксёра-контрпанчера. С другой стороны, можно сделать кое-какие выводы о подготовке основной массы участников… это если не нарвёшься на кого-нибудь уровня Игараси-сама! «Тёмные лошадки» такие «тёмные»! Опять же, можно вспомнить известную присказку про «каковы шансы встретить в тёмной подворотне зимней ночью мастера кунг-фу, отдавшего своему искусству тридцать лет жизни?» В общем, и хочется, и колется, но, обжёгшись на молоке, на воду дую.

— И вы, значит, впечатлённые молниеносной расправой Профа над вашим чудо-бойцом…

— Дважды.

— Что, Проф? А, точно! Короче, под впечатлением вы немедленно смекнули, как его можно использовать с пущей выгодой? — вперил Вова тяжёлый взгляд в Анхеля. — Могли хотя бы поинтересоваться, а нам оно на кой? У нас, вообще-то, несколько иные планы на жизнь, если вы до сих пор не поняли.

— Так мы и интересуемся! — опешил предводитель побитой четвёрки. — И достаточно вежливо! А вы сразу быковать начали!

— Так надо было толком объяснять, а не ставить перед фактом! — парировал Вова. — Профессор такого не любит. Сказали бы, мол, пацаны, есть тема — можно поднять много бабла. Восемьдесят процентов выигрыша со ставки плюс призовой фонд вам.

— И чё, вы бы согласились? — пропустил мимо ушей чудовищно завышенную процентную ставку Анхель.

— Ну, как минимум сразу бы вас слать не стали, — хмыкнул я. — И вам бы не пришлось огребать.

— А ещё, я так понимаю, — встрял Вова, — против восьмидесяти процентов и призового фонда принципиальных возражений нет?

— Чего?! — наконец, осознал всю глубину Вовиной «щедрости» Анхель. — Вы охрене… в смысле, серьёзно?!