Книга Академия, страница 80 – Алексей Свадковский

Я едва взглянул на ядро в сосуде — даже невооружённым взглядом видны признаки угасания и деградации. Часть фрагментов потемнела, само ядро стало утрачивать структуру. Малейшее перенапряжение — и оно просто погаснет или взорвётся обратным выплеском, сжигая мне мозг или центральную нервную систему. Не пойдёт.

Так, теперь нужно зафиксировать новое ядро в не предназначенном для него гнезде. Ну да ничего, мне теперь торопиться некуда. Еда есть, правда, воды немного, но после малинового желе пить не хотелось совершенно. Из воспоминаний чужака я знал, что его специально создали таким, чтобы решать вопросы и с влагой, и с едой в комплексе. Конечно, жрать инопланетную дрянь, неизвестно сколько лет пылившуюся внутри мёртвого шагохода, — то ещё удовольствие, но альтернативы вроде как нет.

Так, всё здесь зафиксировав, я направился назад, начав перетаскивать тубусы с едой. Вывалив с таким трудом добытую породу, я складировал в снарядный отсек длинные металлические тубусы. Для меня они сейчас важнее даже груды золота. Почти всё. Осталось только две банки консервов. Возле них примостился ремонтный ящик, одолженный мной у мёртвого гиганта. Рядом — тяжёлая стеклянная призма. По воспоминаниям Галвека — самое дорогое устройство в его комплексе-шагоходе, создававшее виралий и стоившее раза в два дороже, чем вся эта металлическая махина, лежащая шагах в сорока от меня. Кстати, воспоминания из прошлого капитана, его память, остатки личности во мне почти не сохранились, не прижились, а вот практические навыки — наоборот. Старая личность не смогла заместить меня, а знания просто перелились в свободные области мозга. Поэтому даже было немного удивительно, как в разуме всплывали какие-то неведомые даже для меня самого знания.

Ну что, последний рейс. Сначала уже ставшей привычной дорогой к кладовой — забросить в металлическую сетку, сделанную мной из подручных материалов, потом в ремонтный отсек — забрать остатки ремонтных материалов, металлические пластины, способные в умелых руках стать практически любой запчастью, необходимой для «Носорога». И в капитанскую каюту, где находился его личный сейф, оставленный мной напоследок.

Осторожные поглаживания с разной частотой определённых символов, чуть надавить, недолго подержать — и металлическая пирамида разбегается в стороны, отключая ловушки и механизм самоуничтожения. Внутри, в прозрачных хранилищах, лежат два разноцветных кристалла, внутри которых пульсируют сотни крохотных молний. Кристаллы виралия — то, ради чего хозяин этого комплекса рискнул отправиться в заражённый сектор, наняв корабль контрабандистов. Один такой кристалл мог годами давать энергию для огромного мегаполиса. Комбинированная смесь из разновидных кристаллов, разогретых и соединённых линзой, — та самая, что я засунул в «Носорога».

Целых три месяца ушло на изготовление только одного из них. И стоили они, по воспоминаниям, очень дорого — только плату за них взяли по высшей цене. Их я осторожно достаю и забрасываю к себе в сетку. Не знаю, смогу ли я их применить, но и бросать их так глупо — кто знает, что и когда тебе пригодится.

Рядом стоит странный сосуд с мелкими чёрными горошинами. Их я оставил. В воспоминаниях капитан шагохода их курил, пребывая в странном забытьи и сне после этого. Мне инопланетная дурь явно ни к чему.