Книга Семь Древ Янтандера, страница 63 – Роман Прокофьев

— Возьми, — сказала она тихо.

Морвейн не торопилась, потому что другие живые приходили в себя медленнее: мастер-над-дозорами наконец поднялся с колен, хранительница заветов больше не билась в припадке, и ей помогали встать мужчины. Призраки отступили, замерев по сторонам тронного возвышения безмолвным караулом. Прозрачная тень Талара склонилась над телом дочери.

— Первый Ключ мертва, — сказал мастер-над-дозорами хрипло. Страж-консорт, кровь чужого рода, он смотрел не на Морвейн, а на пустой стигмат в ее пальцах. Долг велел покарать убийцу хранительницы, но приговор ей вынесли основатели рода, а Морвейн не убила ее, а спасла душу от рабских оков Вечности. Все они видели и понимали это. К тому же сама Морвейн была хранительницей, признанной Замком и предками, а та, которая пала, много циклов относила в Храм души своего Народа. Осанны не оставили ни неведения, ни утешения, и вместе с ними умерли возражения.

Старая хранительница заветов взглянула на тело Эльвейн. Сделала охраняющий знак и медленно, с трудом заговорила, то и дело прерываясь:

— Я… я относила их в Храм. Много циклов… я хранила родовые заветы… Я говорила детям, что они увидят отцов. Женам — что встретятся с мужьями… Я говорила… что там не будет боли…

Никто не ответил.

— Заветы лгали, — всхлипнула хранительница, — Нужны новые… и я запишу их… Морвейн кель’Талас… Твое имя подтверждено Замком, Зраком Истины и предками. Ты старшая из крови рода Талас среди живых… Ты вернулась из Вечности. Мы… видели… По праву крови и по праву истины… Возьми Первый Ключ… и приказывай нашему роду.

Ничего другого им не оставалось — только поднять знамя с сигной той, что вырвалась из Вечности. Вторую развилку показали предки, и Пламени Подобный знал, что ступить следом за Эльвейн решатся немногие.

Морвейн взяла священный артефакт рода с ладоней Морри — на мгновение задержав свои руки поверх ее пальцев. Она не выглядела победительницей — скорее наоборот. Темные тени на лице, погасшие глаза, опустившиеся уголки губ — выбор дочери не обрадовал мать. А когда Заклинательница подняла Первый Ключ, она будто постарела на десять циклов сразу, ибо власть над судьбой тысяч — груз, тяжелее которого нет в мире.

— Приказывай, хранительница, — мастер-над-дозорами медленно, тяжело опустился на колени и склонил голову.

И зал сломался. Опустилась стража у створок, только пришедшая в чувство, осел светловолосый и женщина с серебряными нитями в волосах, а грузный Восходящий и не вставал. Они склонялись не из страха — они увидели, куда уходили души, и каждый из них теперь стоял на этой дороге.

Морвейн повесила Первый Ключ на шею и выпрямилась. Голос ее стал ровным и холодным:

— Я Морвейн кель’Талас, хранительница Кургана Янтандера. Смерть прервала мою стражу, но не отменила ее. Ныне я возвращаю себе Первый Ключ по старшинству крови, по праву заветов и по слову предков, что стоят здесь.

Молчание снова было ей ответом.

— Слушайте мою волю, — сказала Морвейн, — Первое. Замок — в полный затвор. Врата, тропы, подземные ходы — закрыть. Никто не входит и не выходит без моего приказа: ни живой, ни мертвый, ни Существо, ни Руна.

Взгляд Заклинательницы на мгновение коснулся возвышения, где лежало тело ее дочери и чуть-чуть дрогнул:

— Второе: Эльвейн кель’Талас, дочь мою… Омыть, облачить и уложить в родовом чертоге. Ложь была не ее, ей лгали. Третье…