Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 16 – Анго Сакагути

Такова была теория Синдзюро.

* * *

Тораноскэ, склонившийся перед Кайсю, в этот раз вел себя особенно серьезно. После того как Синдзюро изложил свои выводы, он нарочно сказал с важным видом:

— То, что Юкинари шантажировал Токиду, совпадает с вашей версией, но по сути она далека от истины. Что ж, со всем уважением, единственное, в чем ваша дедукция совпала с реальностью, это то, что Юкинари обладал потрясающей дерзостью. А уж что набожные девушки на такое падки – это ужасная ошибка.

На этот раз Синдзюро дал точное объяснение, не видя даже места происшествия, поэтому Тораноскэ, похоже, был восхищен. Однако стоило учитывать, что факты для Синдзюро излагали Дзютаро и Тояма, а для Кайсю – сам Тораноскэ. Очевидно, в этом и заключалась разница, которую он не принял во внимание.

Кайсю спокойно сказал:

— Что ж, если мы оба говорили о потрясающей дерзости Юкинари – этого достаточно. Вот в этом-то и вся суть. А глупым этого не понять.

Тораноскэ удовлетворился тем, что не понял всего смысла сказанного.

В последнее время любой, кто слышит о самоубийстве на железной дороге, сразу спрашивает: «Да ладно? А не убийство ли это?», будь то даже самый глупый человек. Поэтому велика вероятность того, что любое убийство, выданное за самоубийство, будет раскрыто. Но в годы Мэйдзи^[10] наверняка некоторые хитрые злодеи использовали этот прием и никто их не заподозрил. Ведь судебная медицина и криминалистика тогда еще не достигли нынешнего уровня, так что истинную причину смерти определить было невозможно. Полиция стала изучать отпечатки пальцев только в 1912 году.

Впрочем, для убийц и в те времена недостаточно развитой науки не все протекало гладко. Доказательствами вины служили слухи и репутация. Если убитый с кем-то не ладил, этого хватало, чтобы отправить человека в тюрьму. Поэтому тогда убийцы больше тревожились не об алиби или следах крови, а старались вести себя скромно, как будто и мухи не обидели. Если человек казался святым или вел себя почтительно, никто не счел бы его убийцей. Убежища надежнее, чем репутация, не было. Прятать труп и разыгрывать самоубийство бесполезно, если твое доброе имя запятнано.

И вот, где-то в провинции среди полей произошло необычное преступление с инсценировкой самоубийства. Причем не заурядного, а на железной дороге.

Современные читатели могут подумать: «Да что тут такого?» Но тогда, за десятки лет до моды прыгать с водопада Кэгон или в вулканы Михара или Нисикигаура, про эти места не знали даже учителя географии.

Создать новую моду нелегко. Кажется, за выбором водопада Кэгон или горы Михара, которые потом стали модными для самоубийств, стоял гений, который не хотел умирать в каком-то банальном месте. Такое желание, да еще и перед смертью, могло принадлежать человеку утонченному и решительному. Если уж место самоубийства стало известным и на него потом ориентировались другие, менее гениальные самоубийцы – значит, то был основатель школы.

Однако кто стал первооткрывателем самоубийства на железной дороге, точно неизвестно. Наверное, покопавшись в мэйдзийских газетах, можно найти первое упоминание, но имя гения не получило известность, возможно, потому, что тогда еще этот метод не оценили. Да и люди, которые ехали издалека к водопаду Кэгон или горе Михара, делали это намеренно, а железные дороги есть повсюду, так что вряд ли кто-то собирался в дальний путь с одной лишь целью покончить с собой.