Книга Семь. Гордыня, страница 102 – Антонио Морале

— Иди, Алекс, — упрямо глядя в глаза отцу, произнесла девушка и сунула мне в карман визитку. — Позвони мне, пожалуйста, мы договоримся об ужине. И… Спасибо!

Я развернулся и, стараясь придерживать девчонку на линии огня, осторожно двинулся подальше от этого неприятного места. Дёрнул же чёрт меня сюда забрести! Знал бы, пошёл другой дорогой. Хотя, сиськи у рыженькой и правда зачётные…

Домой я вернулся поздно. Погружённый в свои невесёлые мысли, припарковал авто, поднялся по ступеням, и неспеша побрёл длинными коридорами отцовского поместья в свою часть дома. После всех этих приключений, хотелось просто выпить чего-нибудь покрепче и забыться. Неблагодарные людишки! Спасаешь их, рискуешь собой, подставляешь свою задницу, а вместо благодарности получаешь ведро помоев и пачку предъяв. Ещё и ретировался я оттуда не как герой, а как нашкодивший пёс. Это вообще нормально?! И хорошо ещё, что не пристрелили в знак благодарности. Если бы не девчонка, меня бы точно прикопали вместе с насильниками, как лишнего свидетеля позора.

Да чтобы я ещё хоть раз дёрнулся кому-то на помощь! Нафиг-нафиг! Сами себя спасайте, выручайте и помогайте. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих! Не зря это народная мудрость. Народ плохого не посоветует.

Чувствовал я себя оплёванным. Ну вот как так? Где благодарственный секс от спасённой, где обещания отца сделать меня другом семьи и осыпать золотом? Да пошли они все!

— Алекс! — окликнул меня голос сестры, и я поднял глаза, сфокусировав взгляд на людях в гостиной.

Почему-то думал, тут никого — в доме было тихо, как в музее. А нет — вся семья в сборе. Кроме Васьки. На одном диванчике рядом с отцом сидела Лиза, как-то по-домашнему закинув свои стройные ножки под себя и держа в руке бокал вина, а напротив восседал Ванька, вальяжно развалившись и задумчиво попивая из стакана мартини со льдом.

— Сын. — кивнул мне отец в знак приветствия.

— Отец. — не остался я в долгу.

— Присоединяйся — посидим, поговорим о жизни…

Я тяжело вздохнул, свернул в гостиную, по пути остановившись у бара и прихватив бутылку холодного пива, занял третий диван в кругу семьи, вытянул уставшие ноги и ненадолго присосался к бутылке.

— Что за цирк был с Бельским сегодня? — не выдержал и поинтересовался отец.

— Какой? А, в кабинете Семёнова! Да так… Я сам не знаю, чего они припёрлись. Думал, ты мне расскажешь.

— Там нечего рассказывать. — отец едва заметно поморщился. — Говнюк хочет купить завод, а я не хочу продавать ему потому, что он хочет.

— Ясно. — кивнул я, хотя ничего нового для себя не услышал. — Но я могу продать теперь, если он предложит нормальную цену.

— Можешь. Только не продешеви. — хмыкнул отец, потянулся к чашке, стоящей перед ним на кофейном столике, сделал глоток и вернул её на место. — Был где-то ещё, кроме работы?

— С чего ты взял?

— С этого. — кивнул он на мои джинсы. — Надеюсь, это на тебе кровь Бельского. Ты пристрелил его и спрятал труп на заводе?

Ванька, сидевший справа от меня, рассмеялся густым мужским басом, а Лиза сдержанно улыбнулась, но в глазах всей троицы читался неподдельный интерес.

— А, это! — проследил я за взглядом отца. — Нет, это… В общем, неважно. Длинная история.

Я и не заметил, как измазал брюки бурыми пятнами чужой крови. Наверное, обрызгался, когда пристрелил одного из неудавшихся насильников. Кстати об этом. Блин! Два трупа! Да что со мной не так? Стоило приехать в этот город, и я уже сбился со счёта своим жертвам…