Книга Семь. Гордыня, страница 101 – Антонио Морале

Сзади меня затрещали кусты и на место нашего междусобойчика вывалилось две здоровенные детины с оружием в руках, и голос парнишки, лежащего на земле с окровавленными губами, нечленораздельно заверещал что-то.

— Этот тип напал на нас. Спасите, помогите, люди добрые! Он хотел снасильничать невинную девушку, а мы тут мимо проходили! — что-то в этом роде, я слабо разобрал, но посыл был примерно такой. Сука! Быстро же он сориентировался. Вот и помогай после этого людям.

Один из здоровяков выстрелил в меня, не особо раздумывая, видно, это не его сильная сторона, а я на автомате выстрелил в ответ, уложив пару пуль в корпус и закончив пулей в голову. Ну не люблю я, когда во мне пытаются сделать лишние отверстия, мне и с моими неплохо живётся. Да и рефлексы, всё-таки — нас в армейке дрессировали похлеще собачек Павлова.

Следующие пару пуль ушли в сторону верещащего на земле отморозка. Его визг и подначивание меня напрягали, а у меня над ухом просвистели очередные выстрелы. Хреново!

Мне повезло, если честно. Эта парочка явно боялась задеть девчонку и палила то ли по ногам, то ли ещё куда. Вернее, второй палил — первый-то уже отпалился.

— Нет, нет не стреляйте! Прекратите! Папа! — заверещал испуганный женский голосок над моим ухом, и стрельба как по команде прекратилась.

Девчонка всунула своё тоненькое тельце передо мной, прикрывала и торопливо натягивала на себя отсутствующие части гардероба, пытаясь спрятать срамоту, ну или красоту. Моя ты защитница!

— Папа! Это не он, это эти двое хотели меня изнасиловать, — продолжала вступаться за меня рыжая.

И кто у нас папа, интересно?

К нам на огонёк вышла ещё парочка амбалов (плохо! теперь я в меньшинстве), а из-за их широких спин вальяжно и хмуро выкатился папа. Да иди ты! Бельский собственной персоной! Грозный, разъярённый, злой. Знал бы я, что они приглядывают за девчонкой и придут прямо следом за мной, и не совался бы сюда. Это всё сиськи виноваты! Хотя, опять же следует отметить — сиськи зачётные! Но не настолько, чтобы связываться с Бельским и тремя его цепными псами.

— Папа! — строго произнесла девушка привычным командным голосом, чуть ли не топнув своей красивой холёной ножкой, и ткнула в меня пальцем. — Это…

— Алекс, — подсказал я.

— Алекс. Он меня спас, а эти двое хотели… Угрожали мне ножом.

— Твой спаситель убил моего человека, — хмуро произнёс Бельский, глядя на дохлого парня у своих ног.

Опять же! Он первый начал — это раз! Был бы этот дебил без бронника, я бы в голову не стрелял — это два. Ранил бы в плечо и грудь, и у него был бы шанс выжить. Сам виноват.

— Он первый начал стрелять, — равнодушно пожал я плечами, стоя за спиной рыжеволосой красотки.

— Он первый начал, Алекс защищался, — подтвердила девушка.

— А откуда у такого молодого и приличного на вид парня огнестрел? — с хитринкой в голосе поинтересовался Бельский.

— Нашёл в лесу.

— И разрешения у тебя на него, наверняка, нет?

— Ты бы мог пригласить его на ужин, в знак благодарности, а не устраивать допрос, — фыркнула рыженькая.

— Нет! — одновременно с Бельским произнесли мы и оценивающе посмотрели друг на друга.

— Спасибо, но я пас! — высказался я. — Если я не нужен здесь, я пойду. Меня дома ждут папка с мамкой и братики с сестричкой.

— Нет! — тяжело произнёс Бельский. — Я тебя не отпускал!