Книга Семь. Гордыня, страница 100 – Антонио Морале

— Сиськи покажи, дура! Или я тебя порежу, — донеслось мне в спину.

— Пусть штаны сразу снимает! — вторил первому мужскому голосу другой.

— Да, покажи, и мы тебя сразу отпустим. Мы же не звери какие.

— Или кончим прямо здесь, если не покажешь.

«Л» — логика! Не звери, но кончим.

— Пожалуйста, не надо. Я покажу… — решила пойти на переговоры девчонка.

Додумалась, наконец. Это правильно! А мне опять пришлось замедлить шаг — снова становилось интересно.

— А сиськи хороши! — довольно крякнул один из парней.

— И не говори. Идеальные! Я такие только в фильмах для взрослых видал, или у моделей. Но там фотошоп всё делает, а здесь настоящие.

— Или опытный хирург.

— И не говори! Ух! Какие они упругие… Идеальные…

— Лапы убери! — взвизгнула девушка. — Тварь!

Снова хлёсткий звук удара по щеке. Да кто же из них там руки распускает, она или они?! Интересно ведь.

— Снимай штаны, краля. Показывай остальное.

— Но вы же обещали отпустить! — то ли обиженно, то ли растерянно пролепетала наивная дурочка.

Блин! Ну почему я не ушёл раньше? Любопытство меня погубит. Теперь мне тоже стало интересно, что там за сиськи такие, которые нахваливала парочка парковых извращенцев. Я развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл глянуть на это чудо природы. Всего одним глазком…

— Мой отец отрежет вам яйца и запихнёт вам в глотки, твари! — прошипел голос незнакомой мне девушки, снова перейдя от настойчивых просьб отпустить, к угрозам.

А она с характером, оказывается. И кто же у нас отец? Точно! Да это же, наверное, одна из этих конченных «зелёных» дурочек! А там детишки депутатов, мэра, начальника полиции и прочей городской нечисти в основном. Ну нечем заняться им — обеспечены, накормлены, напоены, вот и маются дурью, спасая мир от технического прогресса. Лучше бы взяли по мусорному мешку, надели перчатки и дружно собрали мусор в парке — и то больше бы пользы от них было.

Я вышел на голоса и замер на краю тропинки. Забавное зрелище — два бугая и скромная, хрупкая рыженькая симпатичная девчонка. А сиськи и правда зачётные, парни не соврали. Респект им за это! Хотя, это и не удивительно — крема, массажи, слуги, лучшее питание с детства, финтесы-хуитнесы, да и не работала она, скорее всего, ни дня в своей жизни.

Один из парней держит огромный нож в руке, второй зажал девчонке рот рукой и принялся заваливать её на землю с вполне понятной целью проникновения в непорочное лоно девственницы. Или не девственницы, или не совсем непорочной — тут уж как повезёт.

Первым получил по затылку рукояткой пистолета тот, что стоял ко мне спиной с ножом. Причём, дважды. Первый раз я как-то на рассчитал и лишь содрал кусок скальпа с его лысой башки. Второй парнишка резво подпрыгнул, оторвавшись от своей несостоявшейся жертвы, выдернул нож из-за пояса, увидел пистолет в моей руке, растерялся, получил ногой по яйцам и рукоятью в морду, потеряв горсть передних зубов и лопнувшие в кровь губы на сдачу, и выбыл из игры следом за напарником, повалившись на землю, скрючившись в позу зародыша и тихонько подвывая. Минус два.

— Вставай, а то жопу застудишь, — тяжело вздохнул я, любуясь идеальными сиськами потерпевшей, протянул ей руку и помог встать.

Столько девчонок, как за последние пару недель, я не спасал за всю свою жизнь. То сестру, то Зорькину от увольнения, теперь эту вот… На гражданке всегда так? У нас в военке с этим было как-то проще. Надеюсь, это не войдёт в привычку.