Книга Его (с)нежная девочка, страница 56 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Хозяин дома прямо дал понять, что к Диккенсу идти бесполезно.

Бодаться с этим пугающим мужчиной – тоже. Такого, как он, мне попросту не переиграть.

И что мне остается?

Только смириться. Смириться и заняться своими прямыми обязанностями, то есть уборкой. Я все еще на практике, и я все еще должна работать, как бы гадко и неприятно мне не было. Ну, подумаешь, переспали. С кем не бывает, правда же? Или все-таки нет? Или все-таки между нами ничего не было этой ночью?

Ай-й-й, как раскалывается голова от жужжащих, словно пчелы, мыслей. Как же все это сложно, и как же я хочу, чтобы этот тяжелый день закончился.

Делать нечего, пока мужчина где-то там, в глубине дома, хватаю пылесос и на этот раз продолжаю мыть осмотрительней. Чтобы, упаси, боже, снова не налететь на него. Пока заканчиваю уборку в гостиной, в голове крутится наш разговор, и я, хоть убейте, не понимаю. Ничего. Совершенно ничегошеньки. И он мне явно не собирается помогать, а только издевается.

— Ева! – слышу за спиной и снова подпрыгиваю от неожиданности. Сердце снова ухает в пятки от его немного резкого, хриплого голоса.

Оборачиваюсь, выпрямляясь по струнке, и смотрю на возникшего за кухонным островком мужчину. Наконец-то он одет, но я все равно умудряюсь покраснеть! На нем джинсы, темно-серый пуловер и кожаная куртка.

— М-м-м?

— Я ушел, – говорит, застегивая дорогие серебристые часы на запястье. – Дом в полном твоем распоряжении. Не шали и перестань уже трястись, воробышек. Я не зверь какой-то.

— Да я не… – хотела сказать “не трясусь”, но кого я обманываю. Поджилки не то, что трясутся – ходуном ходят.

— А ты… вы скоро вернетесь?

— А что, боишься соскучиться, снежинка?

Что ни слово, то проверка моей выдержки.

— Слушай… те, может, я лучше вернусь к уборке номеров в отеле? – делаю слабую попытку “вырваться” из плена змея, только вот не пойму: искусителя или Горыныча.

— Нет, Ева, – говорит мужчина спокойно и наливает воды из графина в стакан, залпом осушая. У меня даже в горле пересохло, так аппетитно он ее… пил. Ставит стакан на гранитную столешницу и, поглядывая на часы, идет на выход. – Вернусь через час. Зайду куда-нибудь пообедать. Не скучай, снежинка.

— Да не снежинка я, – бурчу себе под нос, но хозяин дома только усмехается. – А ты… то есть вы, то есть, вас как зовут? – у-у-уй, так глупо я еще никогда в жизни себя не чувствовала. Особенно если взять во внимание прошедшую ночь. Стыдоба – не помнить имени своего первого мужчины.

Однако его это только забавляет. Я думала, что он снова не ответит, молча уйдет, но уже в пороге мужчина останавливается и, обернувшись, говорит:

— Дамир. И давай на “ты”, Ева, – и, дождавшись моего кивка, он закрывает за собой дверь.

— Дамир… – шепчу тихонько, пробуя его имя “на вкус”. Не по имени-отчеству, а просто Дамир. Слишком фривольное обращение для той, что работает горничной в его доме. Но от чего-то это вызывает улыбку.

Дам.

Красиво, властно, статно. Ему определенно подходит.

Хозяин дома ушел, и я не сразу, но немного расслабилась, действуя уверенней. Еще одной встречи с ним я не хотела, поэтому планировала убраться за этот час, что мне “отвели”. Но оставшись одна, я поняла, что начала тратить слишком много времени на разглядывания самого дома и его комнат. И в итоге позволила себе небольшую экскурсию, убеждая себя, что просто хочу ознакомиться с масштабом работ, а не из праздного любопытства. Когда пришла, мне попросту было не до разглядываний, а утром и подавно. Но сейчас...