Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 120 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— А кем вы приходитесь Румянцеву Андрею Петровичу? – спрашивают нас.

Михаил молчит. Он явно не хочет признавать родство. Я вздыхаю. Ох, уж эти мужчины.

— Я помощница Андрея Петровича. Мне как сообщили, что он попал к вам, сорвалась сюда.

Девушка в белом халате на меня смотрит недоверчиво.

— Извините, но информируем мы только родственников, – выдает она.

— Но… – хочу возразить, но Михаил меня перебивает.

— Я внук этого старого маразматика, этого достаточно будет? – спрашивает он, хмуро смотря на девушку.

Та, кажется, бледнеет.

— Документы покажите, пожалуйста, – просит.

— Не нужно никаких документов, – по коридору бежит Люсинда Михайловна, запыхавшись, с раскрасневшимися щеками. – Не нужно документов. Я – жена, как выразился мой внук, этого старого маразматика, – выдает она, чем вызывает улыбку. – Здравствуй, Миша, – оборачивается к Михаилу.

— Я сейчас позову врача, – быстро ретировалась медсетричка.

А я стою и наблюдаю за сценой встречи близких людей. Хочется улыбаться и плакать.

— Пока зовут врача, – заговаривает первой женщина. – Боже, как же ты вымахал, Мишенька! – говорит дрожащим голосам. – Миша, прости ты этого старого пня. Я сама его пилю при каждом удобном случае, – говорит и подходит к мужчине, который ее и выше в два раза и шире. – Нам так тебя не хватало, – обнимает его.

Миша же стоит и смотрит то на меня, то на обнимающую его женщину. Я ему пытаюсь показать, ну, типа, обними бабулю-то. Руками жестикулирую. И наконец мой дикарь отмирает, приобняв свою бабку.

— Ну, чего ревешь-то? – басит его голос. – Здесь я. И дед еще всех нас переживет, так что не волнуйся.

— Скажешь тоже, – отстраняется от него и, задрав голову вверх, смотрит на своего бородатого внучка. – Он уже давно скрипит, как несмазанная телега. Но гордыня его в могилу сведет. Как же он пытался тебя вернуть, Миша.

— Я знаю, – кивает мужчина. – Знаю, ба.

— А ты… Мы давно хотим помириться, давно хотим попросить прощения у твоей матери. Она ни в чем не виновата, и ты тоже. Мы любим вас.

— Баб, давай не сейчас, – кажется, кто-то смущается.

— Кхм-кхм, – наше внимание привлекает подошедший врач. Мужчина в возрасте с бородкой и очках. – Здравствуйте. Это вы к Румянцеву?

— Да-да, – отвечаем хором.

— Что с ним? – спрашивает Люсинда.

— К нам его доставили с подозрением на инфаркт. Но все обошлось. Назначили медикаментозное лечение, и у нас он пробудет какое-то время под наблюдением.

— А к нему можно? – спрашиваю я.

— Можно. Но никакого волнения, никаких плохих новостей, пациенту нельзя нервничать, – строго наказывает врач. – Леночка, проводите к Румянцеву гостей. – И, – снова обращает наше внимание к себе. – Поговорите с ним. Мы не можем уговорить его остаться. Он категорически против. А ему нужно наблюдение медицинское.

— Хорошо, – отвечает Люсинда Михайловна. – Узнаю своего мужа, – улыбается.

Нас провожает медсестра до палаты, где находится мой начальник.

Первой в палату входит Румянцева.

— Ну что? Допрыгался? – начинает с ходу его отчитывать.

Андрей Петрович что-то отвечает. Затем вхожу я.

Мое начальство впервые вижу в таком виде. В пижаме, лежит на больничной кровати. Он бледный, это явно говорит о том, что ему действительно нездоровится. Но взгляд все такой же упрямый. Нетрудно понять, от кого такой достался Мише.