Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 118 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Разница у вас большая. У тебя сын. Она сама еще ребенок. Разное поколение, разное воспитание, разные взгляды на жизнь. Как мне это виделось. А дед твой, Миша, оказался говнюком проницательным.

— Ключевое – говнюком. А я-то думаю, что-то не сильно вы удивились, увидев меня у себя дома, – хмыкаю. – Значит, вон оно как, дед просто решил разыграть очередную партию. Только вместе покерных карт – чужие судьбы. Правильно говорят, горбатого могила исправит.

— Но по итогу-то, все получилось к лучшему. Скажешь, нет?

— На его счастье, да. Только это не отменяет того, сколько моя мать и отец настрадались в свое время.

— Злопамятный?

— Просто не люблю, когда обижают близких мне людей. По-моему, это нормальная реакция. Разве нет?

— Ты прав. Но все мы ошибались. Я тоже хватил лишку, чуть не выдав дочь замуж за нелюбимого ею человека. Она меня простила. Каждый имеет шанс на прощение.

Я ухмыляюсь:

— Примерно то же самое мне сказала ваша дочь, – однажды и вскользь, когда тема деда случайно всплыла между нами в разговоре. Я тогда быстро свернул любые попытки Милки повлиять на мое решение. А сейчас… сейчас я бешусь еще сильнее. И нет, как ни крути, не получается у меня преисполниться благодарностью к деду. Каким бы подарком для меня не стало появление принцессы в моей жизни.

— Шанс-то имеет каждый, – киваю. – Разница только в том, что вы смогли вовремя остановиться и признать свою ошибку. Дед – нет.

Мы переглядываемся. Отец Милки наливает себе новую порцию коньяка и снова поднимает руку, планируя выпить, когда в дверь раздается стук. Громкий и совсем не робкий. А потом, не дожидаясь разрешения, дверь в кабинет Леопольда распахивается.

Я оглядываюсь.

Милка. Глаза большие, испуганное. Лицо бледное. К груди прижимает телефон.

— П-пап, Миш…

Мы с Леопольдом, как по команде, подскакиваем на ноги. Выдавая в унисон:

— Дочь, что происходит?

— Принцесса, что случилось?

— Там это… – мнется Милка с ноги на ногу переступая. – Секретарь Андрея Петровича звонил. Он попал в больницу. Кажется, все серьезно…

Мила

То, что происходит у меня в голове не укладывается. Отец с Мишей знакомы! Да не просто знакомы, а еще и сотрудничают! И вообще!

Я прохожусь по гостиной туда-обратно, пытаясь собрать свои разбежавшиеся мысли в одно что-то здравое и соображающее. Мама за мной наблюдает со стороны.

— Это надо! – бубню себе под нос и все еще пребываю в шоке. – Они еще и закрылись в кабинете, – продолжаю возмущаться.

— Мужчинам нужно все обсудить, – вставляет свое слово мама.

Я наконец поднимаю взгляд на нее и останавливаюсь.

— А я? Меня это тоже касается.

Мама лишь загадочно улыбнулась и пожала плечами.

А еще нам предстоит непростой разговор. Это что же получается? Миша далеко не фермер! Бизнесмен? И он от меня это все скрыл? Разве это честно? Разве так делается? Строил из себя аборигена, а на деле… я и подумать не могла, что он…

Но в руке оживает телефон. На экране всплывает имя секретаря Андрея Петровича.

— Вадик? Я в отпуске, если ты не забыл, – возмущенно отвечаю.

— Да я в курсе, зазноба, – выдает он. И голос его мне совсем не нравится.

— Что случилось? – сразу спрашиваю я.

Вадим действительно звонит мне в крайнем случае. А это случается очень и очень редко.

— Андрея Петровича госпитализировали, – выпаливает.