Книга Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни, страница 41 – Леона Браун

Присаживаюсь, растирая шею, и взгляд падает на прикроватную тумбочку. Там, на полированной деревянной поверхности, белеет сложенный листок бумаги.

Записка.

Разворачиваю дрожащими пальцами — и сердце пропускает удар. Красивый, твёрдый, уверенный почерк. «Поправляйся. И береги себя. Эйнар».

Всего три строчки. Всего несколько слов. А в груди разливается такое тепло, что становится страшно.

Я комкаю записку. Разглаживаю. Снова комкаю. Что с ней делать? Спрятать? Уничтожить? Если Аэрон найдёт... Но что он найдёт? Безобидную записку от своего ученика, от друга, от спасителя? Почему же тогда мне так стыдно?

Потому что я знаю, что это не просто записка. Потому что помню его руки, его крылья, его взгляд. Потому что помню, как моё сердце билось чаще не от страха, а от чего-то другого.

В конце концов, я разрываю листок на мелкие клочки и спускаю в унитаз. Смываю несколько раз, пока не исчезает, не остается ни следа. Предательство? Нет. Просто... просто так спокойнее.

Возвращаюсь в спальню, сажусь на край кровати и смотрю на дверь. Скоро придёт муж. Как смотреть ему в глаза после всего? После утренней ссоры, после его слов о второй жене, после сегодняшнего времени, проведённого с Эйнаром?

Я ведь ничего плохого не сделала. Меня спасали, когда он отказался приехать. Меня лечили, когда он был занят отчётами. Но почему же тогда я чувствую себя... изменщицей? Почему в груди свербит от чувства вины?

Часы тикают неумолимо. Полночь. Час ночи. Полвторого.

Когда ключ наконец поворачивается в замке, я вздрагиваю, хотя ждала этого момента.

По коридору разносятся шаги. Тяжёлые, уставшие. Аэрон заходит в спальню и замирает на пороге, увидев, что я сижу с включённым светом.

— Ты не спишь? — в его голосе звучит удивление. — Должна была отдыхать, Эйнар сказал, тебе плохо было...

Он подходит ближе, и я машинально вдыхаю глубже. И тут же внутренности скручивает тугим узлом. Знакомый запах. Его одеколон, усталость... И поверх всего этого — едва уловимая, но чёткая, как удар хлыста, нотка. Чужой женский аромат. Цветочный, приторно-сладкий. Кажется, я слышала его звучание совсем недавно. Или просто кажется?

Сердце пропускает удар. А потом начинает биться чаще, гулко, больно.

Нет. Не смей. Не думай. Это просто работа, совещание, в кабинете могла быть секретарша, помощница, кто угодно...

— Азалиэль? — он смотрит на меня, и в его тёмных глазах — усталость, сожаление, но... не раскаяние? — Эйнар сказал, еле откачал тебя. Я... прости, что не смог приехать. Правда. Работа завал, ты же знаешь... Хорошо, что он проходил целительскую подготовку. Не понимаю только — куда смотрели твои коллеги? Никто кроме кронпринца помочь не мог?

Муж садится рядом, тянется поцеловать в щёку, но я невольно отстраняюсь. Совсем чуть-чуть, на миллиметр. Но он замечает. В его глазах мелькает тень обиды.

Да только мне очень больно на душе. Я умирала, но ему важнее была его работа, чем я, Аэрона явно не пугало то, что я могла сегодня умереть, а он стать вдовцом.

— Знаю, — отвечаю ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Работа.

Он вздыхает, трёт переносицу — жест, который я выучила за годы брака. Устал, раздражён, хочет в душ и спать.

— Кстати, про Эйнара, — говорит он вдруг, и я внутренне напрягаюсь. — Он сегодня экзамен пропустил. Из-за тебя. Профессор рвёт и мечет, говорит, глупый мальчишка, мог бы и экипаж вызвать, да хоть коллег попросить помочь тебя до дома довезти. А он вместо этого личные дела решает во время военной службы. Императору уже доложили.