Книга Сага о Вечных, страница 95 – Лизавета Мягчило

— Я умерла… – Ее тихий голос не звучал тоскливо или испуганно, в нем тонкими хвостами скользила настороженность. – А если ты меня обнимаешь, то умер и ты следом? Ульв из Сваррвика, сейчас я убью тебя во второй раз!

Он не успел ничего сказать, даже рассмеяться в ответ на угрозу не сумел. За спинами склонившихся над ними Локи и Идунн раздался незнакомый голос:

— Боюсь, дева, до тебя это успеет сделать Один.

Лицо Локи недовольно скривилось, и он с тяжелым вздохом цокнул языком по небу, всем своим видом выражая досаду и усталое раздражение. А затем он повернулся к богу грома и… расплылся в такой счастливой улыбке, словно тот был сияющей девой, которую плут ждал всю свою жизнь.

— Друг мой, это не то, что ты подумал…

Если бы не страх за Вигдис и напряжение бледной Идунн, Ульв засмеялся бы. Именно с таких слов начинается бойня в доме, в котором жена застала рабыню распластанной по семейному ложу. У наблюдающего за ними Тора дернулась щека.

— Я своими глазами узрел, как Идунн позволила вкусить золотой плод недостойной. Человеку…

— Так ты в гневе оттого, что с яблони плод съела обычная дева? – Картинно всплеснув руками, Локи вскочил, в два шага оказался рядом с беловолосым божеством, приобнимая его за плечо. Для этого ему пришлось приподняться на носки, щека Тора дернулась снова. – А она и не человек вовсе, ты же знаешь, как началась ее жизнь. Мы все-е-е друг о друге здесь всё знаем.

В голос бога коварства скользнули юркие многозначительные ноты. Уцепиться бы за них, рассмотреть, чтобы понять, отчего Тор принялся медленно наливаться алым. Пальцы его руки дернулись, почти дотянулись до молота. Казалось, еще пару слов от сияющего Локи, и громовержец его пришибет. Стараясь игнорировать само существование такого «друга», Тор перевел взгляд на Идунн, осуждающе покачал головой.

— Ты должна была завести о том разговор с Одином. Им здесь не место, Хеймдалль^[30] рассказал, как именно они прошли мост. Идунн, ты должна была просить совета у других, а не отдавать бесценные яблоки, потому что хитрый плут задавил тебя чувством вины.

Ульв подобрался, напряглись все жилы, свело каждую мышцу. Будь у смертного возможность самому касаться яблони и яблок, прямо сейчас в прыжке сдирал бы их с древа зубами. Потому что руки были бы заняты Вигдис, подхваченной для трусливого побега.

Сколько раз за последние недели он кривил лицо, отказываясь от проложенной норнами тропы? Раньше такой уважающий, преклоняющийся и почтительный, сейчас он не испытывал полагающегося благоговения. Лишь страх, шершавым языком вылизывающий кожу меж лопаток. Все может рухнуть. Он снова может ее потерять.

Вигдис у корней смущенно завозилась, пытаясь подняться на ноги. Она то бледнела, то краснела, метаясь взглядом от одного божества к другому.

С жизнью попрощалась? Так я б тебя за косу из любого места вытащил. Не надейся, валькирия.

— Все мы делаем то, что не должно. Я стригу чужих жен, ты спишь где ни попадя и затем рядишься в бабьи платья, а Идунн всего-то исправила свою ошибку. Ты слишком строг к ней, Тор.

От слов Локи тот дернулся, как от удара. Краснота со щек поползла на лоб и шею уродливыми пятнами, становящимися темно-бордовыми. Бог грома резким рывком сбросил с себя руку пошатнувшегося Локи. Того порыв не впечатлил, глаза продолжали плутовато блестеть, он широко улыбался.