Книга Сага о Вечных, страница 83 – Лизавета Мягчило

Когда нога Вигдис ступила на идеально ровную гладь пола, дева изумленно выдохнула. И Ульв мог ее понять.

От обсидиана плавными золотыми линиями отражалось пламя факелов. Казалось, будто они идут по замершей воде, поймавшей в свою ловушку солнечный свет. В стены врублены рунические узоры, заполненные серебром и сталью. То там, то здесь в черном камне виднелись барельефы, рассказывающие истории великих двергов, по углам скалились морды существ из Железного леса. Вдоль стен широкой круглой залы стояли колоны – на каждой была вырезана руна одного из великих кланов, ниже тонкими цепями слов описывались их подвиги.

Но трон и дорога к нему…

Тысячи идеально подогнанных друг под друга стальных чешуек, ведущих к глыбе, выбитой прямо из камня пола. Ни сдвинуть, ни переместить. Трон был душой этого мира, его цельной частью.

Осматривая сердце Свартальвхейма, ни Ульв, ни Вигдис не обратили внимания на то, что дверги куда-то исчезли. Пальцы Вигдис порхали по колонне, бережно обводя письмена и рисунки, Ульв присел на корточки у «дороги чести», по которой шагали просители к своему правителю.

Сколько людей за всю жизнь девяти миров удостоились подобной милости?

— Ни одного. – Голос, раздавшийся за спиной Ульва, заставил поднять голову и убрать подушечки пальцев от гладкой чешуйки. Становясь на ноги, воин из Сваррвика медленно обернулся.

Удивительно, как они с Вигдис не услышали шагов этой скалы? Ростом правитель темного мира сравнялся с самим Ульвом, но попроси кто-нибудь викинга обхватить того, он бы это задание бесчестно провалил. Модсогнир казался вылитым из железа: широкие плечи, мощная, бычья шея, громадные, словно кузнечные молоты, кулаки. По пепельно-серой коже проскальзывали железные блики, на суровом широком лице удивительно миролюбиво щурились пылающие золотом желтые глаза.

— Не нужно быть Одином, чтобы видеть ход твоих мыслей, Ульв из Асгарда. Эйтри и Давлин рассказали о вашем желании попасть к мосту. И я дал добро. До заката вы наши почетные гости…

Не было в нем высокомерия и блестящего, как дешевая позолота на кубках, величия. Не было задранного вверх подбородка или снисходительного изгиба бровей. Просто пожав плечами, Модсогнир потянулся к волосам, перетянул их в низкий хвост кожаным шнурком. Видно было, что темные альвы отвлекли его от работы – загрубелые мозолистые пальцы оказались перепачканы каменной пылью.

Приподняв уголки губ в улыбке, Ульв с благодарностью склонился, продолжая слишком очевидно рассматривать темного альва.

— Благодарю за оказанную нам честь. Но ты ошибся, владыка чертога, я не рожден в Асгарде.

На мгновение ему показалось, что во взгляде Модсогнира вспыхнуло веселье. На мгновение, после которого Вигдис за спиной закашлялась, сползая по колонне и зажимая дрожащими пальцами губы. И больше Ульв ничего не видел.

Он считал эту деву беззащитной, слабой, увядающей.

Он помнил ее безумно горящие глаза, когда Вигдис пригнулась, сжимая в руке сакс.

Он возомнил, что сможет переломить ее запястье двумя пальцами, если та воспротивится, не захочет отойти от тела доходящего безродного щенка. Торстейн так свято верил в ее хрупкость, он так сладко представлял ее покорность…

Разъяренная, словно загнанная в угол волчица, она едва не вспорола кожу на его глотке.