Книга Сага о Вечных, страница 25 – Лизавета Мягчило

— Давай же, соглашайся. Мы помогаем очень старательно…

Она почувствовала себя загнанной в ловушку оленихой – дернись в сторону, и раздастся шум погони, залает голодная свора. Хворост в руках стал тяжелым и колким, а сакс в тонких ножнах на бедре обжег кожу через платье. Вигдис медленно выдохнула, скашивая светлые глаза в правую сторону: если сейчас ринуться обратно, к поляне, если закричать, то отец и Ульв непременно услышат ее, да только успеют ли? Что они сделают, изнуренные долгой дорогой, борьбой с жеребцами и собственным боем? Не попадет ли чужой топор в чью-то грудину? Скользящие по ней ленивые маслянистые взгляды скручивали в плотный узел внутренности, жали горло. Еще немного, и она захлебнется, начнет тонуть в страхе.

— Доброго пути, странники, я не знаю ваших имен и помощи вашей не приму, в ней нет нужды. – Удивительно, как твердо и уверенно звучал ее голос, как полыхали холодом голубые глаза, когда внутри у нее все дрожало от отвращения и напряжения. Вскинув подбородок, Вигдис сделала неспешный шаг назад, тень по правую сторону обратилась третьим мужчиной, направившимся ей наперерез.

— Но-но. – Он цокнул ей, словно какой-то кобыле, и Вигдис резко повернула в его сторону голову. Высокий жилистый путник напоминал тонкокостного Ульва. Только там, где у друга в движениях скользила животная хищная грация, у него была жадная дерганная резкость. Чужая рука сжала предплечье, под хохот товарищей он наклонился ближе, рассматривая ее. – Мы пришли с миром, дева. Разве не делила прекрасная Фрейя ложе с четырьмя двергами за свое чудесное ожерелье Брисингамен? А нас всего трое, мы куда приятнее, а оба дара позволят тебе согреться в эту ночь… – Прямой крупный нос, перечерченный шрамом, скользнул по ее виску, мужчина шумно втянул воздух трепещущими ноздрями у волос Вигдис, довольно выдохнул через рот, шевеля пряди. – Она пахнет медом и молоком…

Хворост выскользнул из подрагивающих пальцев, с негромким шелестом осыпался к ногам, мужчины, хохоча, хищно потянулись вперед, а стоящий около нее незнакомец неожиданно тихо засипел, взмахом руки заставляя их остановиться. В лунном свете никто из них не увидел резкого, почти молниеносного движения, не услышал пения стали, вытягиваемой из коротких ножен. Зато один из них почуял ее на собственной шкуре. Когда клинок сакса оцарапал оттянувший грубую ткань штанов член. Вторая рука Вигдис сжала достоинство неудавшегося насильника так, что казалось, скоро все от натуги полезет через рот.

— Стойте! Сто… Пощади… – Сгорбившись, он судорожно растопырил пальцы, боясь сделать лишний вдох или выдох. С губ сорвался новый придушенный сип, когда пальцы Вигдис сжались сильнее, а клинок пропорол ткань, оставляя тонкую кровавую полосу.

— Я не принимаю помощи от тех, кто приходит с топором на поясе и требует право делить со мной ложе.

Губы девы растянула нежная улыбка, она доверительно наклонила голову ближе к посеревшему лицу. Больше не было страха, остались отвращение и животная злость. Еще немного, и искрами брызнет из глаз, заставит опустить сакс вниз с влажным хрустом разрезаемой плоти. У одного из троих она самое ценное забрать успеет, а с двумя Ульв и Хролфр определенно справятся.

Они не успели ответить. Она не успела ударить.