Книга Сага о Вечных, страница 109 – Лизавета Мягчило

Локи недооценил бдительность Тора – тот сидел, привалившись к одному из огромных валунов, окружавших каменную круглую площадку. За пару мгновений взгляд сумел зацепиться за двух мирно пасущихся за его спиной громадин, молот у его бедра и сжатый в сцепленных руках рог с золотым медом. Как славно было бы, если бы бог пил, но тот терпеливо ждал, бросая угрюмые взгляды в сторону гремящей от славного пира Вальхаллы.

Откидываясь лопатками на грубо стесанные бревна, Ульв устало сжал переносицу, с нажимом прошелся по коже.

Ну же, должен быть способ отвадить бога грома от его злополучных козлов. Не выйдет украсть ни одну скотину, пока тебя лупят молотом…

Утопающий в мрачных мыслях, он уже представил, как уворачивается от летящего прямиком в рыжий затылок молота. Как цепляется за рога и лупит козла по бокам… И не сразу услышал до боли знакомый девичий голос, заставляющий вынырнуть из-за угла, изумленно хмыкая.

Он ожидал от нее чего-то иного? Скорее все дверги нацепят на головы венки, побросают свои кузни и пойдут плясать под солнцем, чем Вигдис его послушается.

Вздорная дева была куда внимательнее своего унылого собеседника, ее взор не был повернут к видневшейся крыше Вальхаллы, он легко зацепился за темный угол и выглядывающего Ульва, и она быстро отвела взгляд, пряча волнение в сжимающих колени ладонях.

Разговор их доносился до ужасного скверно, ветер норовил унести тихие голоса, гром баюкал их своим глубоким ворчанием.

— … соблазнить, мой взор ты не застелешь, дева, вы не…

Утомленный ожиданием, Тор заметно оживился, удобнее усаживаясь у валуна. Словно невзначай, поправил молот, глаза его метали молнии, вынуждая нырнуть обратно за стену Бильскирнира.

Разве не сделало его это более подозрительным? Вигдис не сможет его увести от загона. И тогда Ульв сделал так, как всегда поступал, – небрежно пнул от себя попытавшийся вразумить его голос. Отринул страх, задавил зарождающийся где-то в черепной коробке вопль «это невозможно». И отлип от стены. Нужно было сделать широкий круг, обойти через другие залы, чтобы оказаться у Тора за спиной.

Ладони Вигдис потели, когда она мерила отведенный им чертог резкими, прерывистыми шагами. Теперь в груди не горело, она не заходилась в надсадном кашле, пускающем из глотки кровь. Нет, почти здоровая, почти живая. Она отдала бы все, чтобы остаться такой, чтобы иметь возможность бегать по берегу у родной деревни, рассыпая босыми ногами искры брызг. Чтобы целовать до спертого дыхания, до алого пламени в легких. Пламени, которое не уничтожало, а заставляло ее воскресать.

Она отдала бы все. Но не жизнь Ульва.

Размышления о том, как Тор покарает сына Локи, если поймает во время кражи Тангриснира, отравляли ее. Не давали сидеть на одном месте.

Что, если она всего одним глазком посмотрит на залы Тора? Она ведь не делает ничего дурного, просто гуляет… С этими мыслями она захлопнула за собою дверь.

Вдали, за бескрайним, ослепляющим своим сиянием морем, она видела величественный зал Ноатун, в котором властвовал Ньерд. Издали любовалась чертогом Бальдра – бога весны. Мать не лгала ей, когда описывала его владения как самое прекрасное, на что может упасть взгляд. Казалось, издали Вигдис чуяла запах цветущих лютиков и яблонь, слышала нежную музыку, влекущую за собой. На мгновение стало тоскливо, дева замерла, прижимая к груди руки. Смогла бы она войти туда? Говорят, злу там не место, оно не сумеет проникнуть за порог. Кто же она, если не зло? Выбирая жизнь, она заставляет шагать навстречу гибели родного человека.