Книга Творец. Книга первая, страница 14 – Агния Стефёдова

— Сомневаюсь, Гарик. Какое мне мировое признание?

— Дорогая, нашим миром правят маркетологи. Сейчас важно что? Бренд, имя. Чтобы при произнесении твоей фамилии даже сосед в трамвае понимающе кивнул. Главное грамотно закрепить известность в умах людей. Что у нас испокон веков жаждал народ? Хлеба и зрелищ! Умеющие люди даже рядовое событие, произошедшее с тобой, могут под нужным соусом преподнести так, что о тебе начнут говорить. Хоп — и ты в топе! А вот если ты пишешь наигениальнейшие произведения, но имя твоё Вася Пупкин, и знают тебя только родные да врач в поликлинике, то тут, увы, мой друг, ничего не светит. Пиши хоть до усрачки. Ещё позавчера ты была Васей Пупкиным, а сегодня ты известный художник, популярный и востребованный.

— Ну какая я востребованная? Ты как всегда преувеличиваешь, — пробормотала я. — Мне кажется, всё, что вчера происходило, было разовым и каким-то случайным. И вообще, ты сегодня особо циничен, друг.

— Есть такое. Голова болит, никого не люблю. Но подожди два дня и ты поймёшь, о чём я, — ответил, не меняя прежней позы, Гарик. — А что там за история с Орловым? Говорят, он, как верный рыцарь, спас тебя.

— Кто говорит? — удивилась я.

До этого момента я пребывала в наивной уверенности, что инцидент с Козловым и Петровым всё же не привлёк особого внимания.

— Вчера говорил знакомый журналист, сегодня, думаю, уже пол-Питера.

— Господи! Да ничего такого! — вспыхнула я. — Подошёл сначала Петров с непонятыми вопросами по поводу моей несуществующей популярности. К нему присоединился Козлов, подтверждая намёки, что красивым девушкам можно добиться успеха только одним способом. Это всё пресёк Орлов. Я ему очень благодарна, иначе сегодня точно проснулась бы популярной, любимицей диванных ток-шоу.

Гарик нашёл силы тихо рассмеяться.

— Я же говорил, что у вас не «просто так»! Вот тебе и первая ласточка. Или не первая? — задал он вопрос будто сам себе.

— Не думаю, — в очередной раз не согласилась я.

— А я знаю, я видел, как он на тебя смотрит, — стоял на своём приятель.

— Кстати, об этом. Гарик, скажи, я вообще кажусь тебе нормальной? — с надеждой на отрицательный ответ спросила я. — Ну, вменяемой? Ты не замечал за мной каких-нибудь странностей? Может, я что-то делаю из ряда вон и не замечаю этого, а?

— Э… — Гарик даже принял вертикальное положение.

Внимательно посмотрев на меня, он ответил:

— Если ты спрашиваешь, считаю ли я тебя сумасшедшей, то нет. Иногда ты бываешь рассеянной, витаешь в своих воображаемых вселенных, как и большинство знакомых мне людей, но ты однозначно вменяема. Что-то случилось?

— Я тебе сейчас кое-что расскажу, только не смейся, — дождавшись его кивка, я продолжила: — Вчера, когда дописывала картину, я почувствовала прикосновение. Не такое, будто затекла конечность, а настоящее прикосновение тёплой ладони. Оно исчезло, как только я посмотрела на него. А Орлов, естественно, сидел на своём месте. Но ведь это же невозможно, Гарик? И, вообще, он иногда смотрит так, будто знает обо мне что-то. Не могу этого объяснить, но… словно у нас с ним связь, но не любовная или интимная, а нечто более существенное. Не знаю, — я замолчала, понимая, как странно это звучит. — Я брежу да?

Гарик задумался на секунду и вполне серьёзно ответил: