Книга Твой ребёнок будет моим, страница 55 – Анастасия Рояльская

Лицо мужчины поднимается к объективу камеры.

Мой отец. Считавшийся погибшим в авиакатастрофе семь лет назад.

Хриплый старческий голос произносит: — Вера, девочка моя... Я оставил тебе не только холдинг. Завтра утром в твой загородный дом приедет человек с завещанием на истинного владельца акций. И этот владелец — не ты.

— Выключи этот проклятый планшет, Вера, твой покойный папаша семь лет гниет в земле после падения самолета! — кричит из угла гостиной связанный Андрей, дергая руками за спинкой стула.

В глазах темнеет от боли в свежем операционном рубце. Опускаю экран на стеклянный столик. Руки холодные, словно льдины.

Дверь столовой распахивается от удара сапога.

На пороге возникает пожилой швейцарский поверенный в безупречном черном пальто с меховым воротником. В руках — тяжелый дипломат из тисненой кожи. За его спиной маячит капитан Сорокин, пряча табельный пистолет под форменную куртку.

— Госпожа Ефремова? — иностранец говорит с сухим, скрипучим акцентом. — Я Маркус Келлер, личный нотариус Николая Петровича Захарова.

— Отец жив? — подхожу на шаг, опираясь ладонью о край мраморного камина.

— Скончался четыре часа назад в Цюрихе от сердечной недостаточности. Видеозапись отправлена автоматически по факту констатации смерти. Я привез закрытый пакет последней воли.

Андрей на стуле начинает бешено извиваться, впиваясь ногтями в ремни:

— Келлер, развяжи меня немедленно! Я генеральный директор строительного филиала холдинга!

— Вы арестованы, гражданин Ефремов, — следователь Сорокин жестко осаживает мужа за плечо. — Слушайте молча.

Швейцарец открывает дипломат, доставая плотный конверт с красными сургучными печатями. Вскрывает край тонким костяным ножом:

— Пункт четыре тайного трастового договора: все акции группы компаний, активы и недвижимость передаются в равных долях четверым законным сыновьям Веры Николаевны. Михаилу, Павлу, Льву и новорожденному Петру.

— Четверым?! — визжит из прихожей Лена, прикованная наручником к перилам лестницы. Лицо ее искажено дикой судорогой. — Лев рожден из моего тела! Вы не имеете права включать его в траст!

— Документы об усыновлении зарегистрированы департаментом опеки, — холодно чеканит Анна Романовна, делая шаг вперед с папкой. — Лев носит фамилию Ефремов. Вы чужой человек.

— Но это еще не всё, — нотариус достает второй документ, глядя поверх очков прямо на Андрея. — Супруг Андрей Сергеевич Ефремов лишается любых прав на наследство, имущество и опеку над детьми. Более того: Николай Петрович оставил письменные доказательства хищения средств строительного филиала на сумму двести сорок миллионов рублей.

Андрей замирает с открытым ртом. Его щеки покрываются серыми пятнами трупной бледности.

— Двести сорок миллионов?.. — хрипит он, теряя остатки голоса.

— Ты брал взятки у подрядчиков пять лет подряд, Андрей, — говорю я тихо, подходя к нему вплотную. — Отец знал каждую цифру. Он ждал, когда ты сделаешь фатальный ход.

— Вера... спаси меня... — муж падает со стулом набок прямо на ковер, захлебываясь слезами. — Не отдавай меня в тюрьму на двадцать лет! Я подпишу развод прямо сейчас! Откажусь от дома, от машин, от всего!

— Развод ты подпишешь в любом случае, — Анна Романовна кладет на журнальный столик готовое исковое заявление. — Отказ от родительских прав на четверых детей оформлен отдельным приложением. Подписывай, Андрей.