Книга Твой ребёнок будет моим, страница 1 – Анастасия Рояльская

— Ты опять запер багажник изнутри? — кричу сквозь полумрак холодного гаража, с силой дергая ручку тяжелой двери внедорожника.

Металлический щелчок разносится эхом, ударяя по бетонным стенам. Пустота. Андрей не слышит. Он наверху, на втором этаже нашего дома, принимает горячий душ после долгой дороги из офиса. Слышу только мерный гул вентиляционной шахты и глухие капли ливня, барабанящие по скату крыши. Ливень начался внезапно, заливая подъездную дорожку, а мой любимый черный зонт с деревянной рукоятью Андрей утром бросил в салон своей машины.

Ключ в кармане кашемирового кардигана наконец срабатывает. Замки с сухим лязгом отпираются.

Я открываю заднюю дверь, придерживая тяжелый живот. Седьмой месяц дает о себе знать ноющей болью в пояснице. Малыш внутри ворочается, толкаясь под ребра, заставляя меня выдохнуть и опереться ладонью о кожаную обшивку порога.

— Спокойно, маленький, — шепчу я себе под нос. — Сейчас заберем зонт и вернемся к чаю.

Протягиваю руку в темную глубину салона. Зонт лежит на резиновом коврике возле пассажирского кресла. Пальцы нащупывают прохладную гладкую ткань купола, тянут трость наружу. Вместе с зонтом с кожаного сиденья соскальзывает что-то невесомое, шелковистое, почти бесшумное. Падает мне прямо под ноги.

Сгибаться тяжело. Приседаю боком, стараясь дышать ровно. Подбираю ткань с ворсистого коврика.

Тонкий, пыльно-зеленый палантин из натурального жатого шелка. Фирменная бахрома по краю скручена вручную мелкими жгутиками.

Воздух в гараже мгновенно становится ледяным. Сердце делает глухой толчок в горло и замирает.

Этот палантин я знаю наизусть.

В прошлый четверг Лена куталась в него в итальянском ресторане на набережной. Она сидела напротив меня, пила свой вечный травяной отвар с фенхелем, скрещивала тонкие пальцы на аккуратном округлившемся животе и смеялась. У нее точно такой же срок. Ровно двадцать восемь недель.

— «Верочка, только потрогай текстуру, ручная работа, я влюбилась в этот цвет», — звенел в ушах ее тихий, вкрадчивый голос.

Подношу ткань к лицу.

Запах. Горьковатый бергамот, белый кедр и приторная сладость мускуса. Эксклюзивная селективная вода, созданная для нее на заказ. Никаких сомнений. Это шарф Лены.

Почему он лежит на полу за водительским сиденьем машины Андрея?

— Вера? Ты где пропала? — голос мужа раздается от внутренней двери гаража.

Он стоит в проеме: влажные русые волосы с тронутыми сединой висками взъерошены, на плечах домашний серый свитшот, спортивные штаны, босые ноги в замшевых тапочках. От него пахнет мятой зубной пасты и парным теплом ванной комнаты. В руках — две чашки с дымящимся чаем.

Я медленно сжимаю шелк в кулаке, пряча его в широкий карман кардигана. Движение получается плавным. Годы выдержки. Семья учит держать лицо.

— Искала зонт, — отвечаю ровно, поднимаясь и захлопывая дверь внедорожника. — Ты забыл его на заднем ряду.

— Сказала бы мне, я сам спустился бы, — Андрей улыбается своей привычной, немного ленивой улыбкой, от которой в уголках его карих глаз собираются мелкие лучики. — Тебе нельзя наклоняться, врач ясно сказал. Давай руку, лестница скользкая.

Он подает мне широкую теплую ладонь. Обручальное кольцо из белого золота мягко поблескивает при тусклом свете люминесцентных ламп. Двенадцать лет на безымянном пальце.