Книга Обнажая запреты, страница 31 – Яна Лари

На бледном лице расцветает улыбка. Уже лучше.

А об Аньке я думаю каждую ночь. И просыпаюсь с мыслями о ней. Это первый раз, когда я столько думаю о девушке. Ничего конкретного, просто воспоминания. Ненужные ни ей, ни мне. Напряжные, муторные и больные.

Я должен быть счастлив. Мне ни к чему отношения, ей не нужен я. Всё к лучшему. Но рассекая ночную трассу, почему-то давлюсь паршивым чувством, будто упускаю нечто значимое.

Лёха звонит, когда я уже подъезжаю к воротам. Особняк братьев Ярицких сверкает в ночи как маяк, созывая всех жаждущих приобщиться к разгулу. Донельзя популярное место в узких кругах.

— Север, активней жми на гашетку, — вместо приветствия скалится Лёха. Явно уже порядком тёпленький. — Самых годных девочек без тебя разберут.

— Переживу.

Толпа и музыка привычно отвлекают. Не больше. Заглушают осточертевшие за год мысли. Должно бы остыть давно, но каждая встреча с Анютой, как будто прожаривает всего изнутри. Поэтому я продолжаю делать всё, чтобы свести вероятность таких встреч на минимум.

— Смотри сам, — бубнит на том конце линии Лёха. — Свежее мясо расхватывают влёт. С десяток таких студенточек привёл, закачаешься. Высший сорт. Ни принципов, ни комплексов. Промежность позолоти и всё будет. Всё, что душа пожелает, братан! Хоть в два члена залетай.

— Фу, мерзость, — брезгливо отщёлкиваю окурок в окно. — С такими бонусами к Ярицким.

— Точно. Те любители потесниться по-братски, — с сальным смешком соглашается Лёха. — Уже даже подобрали себе зачётную мишень. Да ты, по-моему, и сам зависал с ней недавно.

— Тем более неинтересно. Пусть подбирают.

Глушу мотор. Июльская ночь пахнет прибитой пылью и травами. Как тогда на турбазе.

Нашёл что вспомнить. Аж на мат пробивает.

У фонтана первым делом беру себе сразу три шота "Хиросимы". Всё, что нужно, чтобы сразу улететь. Недаром среди барменов этот коктейль зовут "Спокойной ночи" — никаких лишних мыслей.

— Ярицкие где? — спрашиваю парнишку. — Поздороваюсь с устроителями.

— Так вот же, танцуют. — кивает он влево.

Уставившись в указанном направлении, практически сразу замечаю в общей массе пластичную девушку с двумя хвостами.

Девственно-белые ленты выбиваются из разнузданной вакханалии образов как лебедь в стае павлинов. Ну и вдобавок её слаженно зажимают с обеих сторон братья Ярицкие.

Что-то в девчонке действительно кажется мне знакомым, а потом близнецы разворачивают её лицом. И это бездонная адова пропасть, куда я падаю с подпрыгнувшим к горлу сердцем.

Первый же шот обжигает горло жидким огнём, и я сдавленно матерюсь, не отрывая стеклянного взгляда от танцующей троицы. Анюта расслаблена, как никогда со мной.

Отстранённо гадаю, причина во мне или всё же в паре выпитых коктейлей. Ответа нет. Есть острое желание убивать.

Хмуро смотрю как она, обхватив руками шею одного из близнецов, медленно рисует бёдрами восьмёрки, пока второй, пристроившись за спиной, придерживает её за талию над руками брата и что-то непрерывно нашёптывает на ухо.

Анюта звонко смеётся.

Мой самоконтроль постепенно уходит вразнос.

Её глаза закрыты, а на лице такой сладкий невинный румянец, будто Малая понятия не имеет, как заводит напряжённо переглядывающихся партнёров. И на контрасте их огромные смуглые лапищи всё настырней мнущие одежду на стройном теле. Своенравная девчонка сейчас выглядит намного доступней, чем пыталась мне внушить.