Книга Границы (не)приличия, страница 66 – Яна Лари

Но ладно. Допустим, найду лазейку.

Едем дальше.

Вижу родителей, сестру, друзей в окошке видеозвонка. Прикидываю шансы вчерашнего студента без опыта нормально трудоустроиться. Минимальные. Здесь я как минимум смогу содержать семью, там я — никто. Незнание языка автоматом отметает возможность карьерного роста. Вот каким будет наше будущее во Франции. Это ещё при условии наличия вида на жительство. То есть при фантастическом стечении обстоятельств.

И на такое подписываться по милости какого-то шизика? А рожа у болезного не треснет?

— Где можно найти этого твоего Мишу?

Неплохо бы вмазать по этой самой роже. Для начала. А потом запереть сволочь в дурке. В хорошей. Откуда не сбегают.

— Без понятия. У него паранойя, он долго нигде не задерживается. Наверное, можно узнать через знакомых, но я без понятия с кем он общается, — её голос срывается на надрывный шёпот. — Я даже близко не представляю, где искать человека, у которого нет ни дома, ни постоянной работы. Это он меня всё время как-то находит.

— Ты же неглупая вроде девушка, — скупо усмехаюсь, стараясь говорить ровно и внимательно следя за сменой эмоций на бледном лице. — Как тебя так угораздило?

Момент откровения, видимо, исчерпан. Потому что Ася замыкается в каких-то своих мыслях.

— Он не всегда был таким.

Ответ туманный, но остальное договаривают отведённый в сторону взгляд. Впервые за время разговора.

Любила.

Сжав челюсть, выворачиваюсь из цепкого плена её рук. Нашариваю в кармане домашних штанов сигареты, запрещая себе углубляться в эту тему, пока с концами не сорвало тормоза.

Не сейчас. И вообще никогда.

— Любить лишь можно только раз, — подытоживаю пересохшими губами, выталкивая дым через спазмированное горло.

Всегда недолюбливал эту фразу. Работала, видимо, чуйка.

— Ты сейчас мелешь какую-то чушь, — Ася вроде бы смеётся, а неопределяемый тон так и жжётся глубоко между рёбрами.

— Я цитирую Есенина, — огрызаюсь сухо. — Почитай на досуге. Занятные строчки.

Глубоко затягиваюсь, не обращая внимания на недовольное выражение её лица. Обидел, знаю. Неопределённость давит. Мы в тупике и с этим надо что-то решать. Только не решается ничего, с какого бока ни зайди.

Тишина между нами густеет и давит на уши.

— Почему именно Франция? — не выдерживаю первым. — Зачем обязательно выезжать за границу?

— Потому что я не понимаю, как именно он каждый раз меня находит. Значит, мне нужно туда, куда Миша точно не дотянется.

— Другие страны ты даже не рассматриваешь?

— В школе учила только французский, — она отворачивает голову, обнимая ладонями кружку с чаем. — Вариантов на самом деле не так много.

— Понятно, — звучит скорее как сарказм, чем констатация.

Всё с тобой понятно, Хрусталёва. Маршрут расписан давно и на случайных попутчиков не рассчитан.

— Помню, учебник новенький совсем получила, — продолжает она увлечённо. — Там ещё на обложке башня Эйфелева была, величественная такая. Похожая на якорь. Учитель часто повторял нам, что счастливый человек привязан к цели, а не к людям или к вещам. Я привязалась к Мише и что мне это дало? Больше у меня привязанностей не осталось. И, знаешь, это удобно. По-моему, Франция вариант не худший любого другого.

Спорно, Ася!

Повтори мне это лет через пятьдесят. А я послушаю, как тебе одной живётся.