Книга Границы (не)приличия, страница 64 – Яна Лари

Однако развить эту мысль не успеваю, потому что Ася, словно учуяв слабину, поворачивается лицом. Проводит ладонью по моему подбородку, нежно обводит пальцами пересохшие губы. Вот вроде бы ласкает, а на деле прицельно бомбит по болевым точкам. И одурманивает сладостью тихого голоса, чтоб моя крыша наверняка отчалила:

— Не совсем ультиматум. Я предложила компромисс, который тебя категорически не устраивает. Четыре дня из семи принадлежать себе. Разве я много прошу?

— Дохрена, дорогая.

Она томно слизывает мою усмешку и мягко всасывает нижнюю губу, умело распаляя до нужной ей кондиции. Гнёт мою выдержку как пластилин. Но за соблазняющим шёпотом я слышу отчаянье.

— Три ночи в неделю быть твоей — это больше, чем ничего. Не отказывайся. Неужели принципы согреют твою постель лучше меня?

— Подожди… Ася… — запрокидываю голову, пытаясь вернуть себе самоконтроль. Впустую всё. Перед глазами муть едва расходится, а она ближе льнёт, теснее жмётся. Сосками торчащими, через платье мне грудь натирает. — Да, бля!

Отскакиваю, отводя кружку в сторону. Обожжённые пальцы липнут друг к другу, накручивая раздражение в тугую спираль. Отпружинит и всё — гуд бай черепушка.

Поговорили.

— Ш-ш-ш… — Ася мягко отбирает у меня кружку и оставляет вместе со своим чаем на парапете.

— Ты… Ты вообще, о чём меня просишь? — выцеживаю сквозь зубы короткими толчками, фильтруя отборный мат. — Да у меня внутри всё переворачивается от одной мысли…

— А ты не думай, — за игривой улыбкой жёсткий давящий тон. — Не надо. Тебе же в ванной мысли не мешали? Нам просто было очень хорошо. Так зачем всё портить?

— Мне мало твоего тела, — вырывается у меня.

Ася со вздохом прячет взгляд за ресницами, отчего я чувствую себя девчонкой, ждущей, что ей позвонят наутро после случайного секса. А её вместо свидания приглашают на часик в мотель.

Паршиво. Унизительно. Неприемлемо.

Меня выносит от бессилия втемяшить ей, что игнорировать чувства ни разу не выход. Надолго нас так не хватит. Загрызём друг друга в лучшем случае.

Какая-то необъяснимая уязвимость зародилась внутри с первого мгновения, когда Ася застала меня в чём мать родила. До сих пор прикрыться не удаётся ни одеждой, ни здравым смыслом. Зависимость странная, въедливая продирает тоской и пускает крышу под откос.

Впрочем, с последним Ася и сама отлично справляется, потому что сейчас я одурманено слежу за тем, как она приближается. Я напряжён каждой мышцей, готовый наброситься при первой же попытке свернуть куда-то в сторону.

— Стас… Ты только помолчи, пожалуйста, и постарайся услышать то, что я сейчас скажу. Для меня это тема неприятная, повторять не буду, — снова эти вкрадчивые интонации, приглаживающие торчащие на мне дыбом иголки.

Послушный, ручной дикобраз, блин.

— Говори, — рявкаю отрывисто, на что Ася, сжав челюсть, фиксирует пальцами мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. Бездонно-чёрные в утреннем полумраке, такие гипнотические, что чувствую, как мясо на костях обмякает.

— Когда-то по глупости я связалась не с тем человеком и осталась жить на улице. Он жестокий. Неуравновешенный. Ненормальный. Мне нужно уехать, потому что здесь он мне жизни не даст. А мне на тот свет сильно неохота. И пока остаётся хоть один процент вероятности снова с ним встретиться, я здесь не останусь. Так понятно?