Книга Границы (не)приличия, страница 58 – Яна Лари

— Пару минут назад ты казался решительнее.

Хриплый голос кусает издёвкой.

Ася не хочет нежности, боится её. А я слишком взвинчен и растерян.

В какой-то момент перестаю осознавать себя. Везде её запах. Непередаваемый вкус до отчаянья неуловимый печёт на сухих губах, продирается внутрь, поглощает личность. Это одновременно завораживает и пугает до чёртиков.

Я вхожу в неё без предупреждения. В одно движение, до упора и плавно, но Ася вскрикивает. Мы оба тихо вскрикиваем. Ошеломление сходит на нас лавиной. Тугой обхват её мышц вышибает дыхание. Она выгибается всем телом, врываясь сквозь туман в голове, и взрывает мозги невыносимо острым кайфом. От прежнего терпения остаются одни щепки — острые и колючие, как толчёное стекло.

Жёстко обхватываю ладонью тонкую шею, вынуждая Асю запрокинуть голову. В ней так горячо и узко, что я не удерживаюсь от хрипящего выдоха в раскрытые губы. Это стоило каждой секунды ожидания, но неожиданная теснота отзывается недоумением.

— Как давно у тебя никого не было? — шумно выдыхаю. Мгновения до ответа бьют дробью по затылку. Сейчас я ни в чём не уверен. Ни капли.

— В последний раз твои пальцы… — упавшим голосом, тихо.

Сжимаю рукой волосы на её затылке, натягивая их ровно настолько, чтобы, не причиняя боли, удерживать лицо повёрнутым к себе. Убрав ладонь с шеи, тоже упираюсь ею в стену.

— А перед этим? — едва торможу в себе рефлекс рвануть поглубже.

Свет перед глазами меркнет. Восприятие целиком уходит в ощущения. Я всё-таки делаю пару пробных поступательных движений. Медленно… Намного медленней, чем мне нужно.

— Давно, — она прикрывает глаза, выталкивая одно это слово с выдохом.

Больше Ася ничего мне сейчас не скажет. Мне и не нужно. Что хотел я узнал… и получил, да…

В тишине тесной комнаты не слышно ни стона. Мы остервенело наращиваем темп, закусывая зубами то слишком личное, чем не готовы делиться друг с другом. Я — одержимость, она — чёрт знает что.

С ума можно сойти насколько Ася тугая. Сжимает внутри, будто выпускать не хочет. Каждый раз выскальзываю с боем, чтобы с животной яростью выбить короткий, скупой всхлип. Отвечаю на него тяжёлым и хриплым дыханием.

Давай, малышка… смелее…

И она делает это — сама подаётся бёдрами назад, начиная подстраиваться с той же лёгкостью, что и в вальсе.

Мощный выброс дофамина выдёргивает ощущения далеко за грань моей выносливости. Волна удовольствия набегает высотой с небоскрёб. Рухнет — размажет. Торможу себя на голом эгоизме. Хочу с первого раза идеально. Свободной рукой отыскиваю затвердевший узелок плоти. Пальцы не слушаются, царапают затвердевший клитор, то сжимают, то снова оглаживают, извлекая из Аси несдержанные, сбитые выкрики.

— Дааа, Стас, дааа, — она вся сжимается и пульсирует, выжимая меня подчистую, досуха, до пустоты в голове.

Ася царапает плитку, охренительно приоткрыв рот. Будто дышать заново учится, причём сразу за нас двоих.

Слетаю за ней почти сразу. Всё тело горит, кровь бурлит в венах, колотится в паху. Ещё несколько финальных толчков и я слепо выставляю руку вперёд, чтоб упереться в стену и не снести её своим весом. В ушах звенит. С запозданием осознаю, что продолжаю сжимать девичье бедро. Вцепился намертво, как лепрекон в золото. Золото и есть. Покорная, обмякшая. Моя. Для меня.