Книга Развод под прицелом объектива, страница 41 – Ольга Игонина

— Думаю, спектакль окончен. Освободите зал, — папа идет к двери, открывает ее нараспашку.

— А я вам говорила, что у Гошки ведущие не мозги, а яйца. Он же их по разным корзинкам носит, не знает, куда пристроить, — мама заводит свою пластинку.

— Секс без любви — не измена, — парирует Гошка. — Позже поговорим.

Смотрю, как Ульянка блефует. Что она может обо мне знать, о моей второй жизни? Вообще не понимаю, как пересеклись две моих субличности с моей женой, они же лежат в разных плоскостях.

Никто не знает, какой на самом деле Георгий Нестеров.

Для коллег — щепетильный педант, не прощаю ошибок и промахов в работе. Первое предупреждение и штраф чуть больше половины заработной платы. Второе — вылет, полчаса на сбор вещей, и поминай, как звали.

В семейной жизни я был сначала бестолковым, учился играть в брутала. Девочки же любят, когда мужик опасный, когда его все хотят. Вот и заигрался.

А с любовницами — да нет никаких любовниц, только тела, которые дарят мне наслаждения.

Сейчас мне хочется вправить жене мозги, чтобы не отравляла мне жизнь, подчинялась и не открывала рот без предупреждения.

Ульянка раньше ничего не знала о моих похождениях, и сейчас знать не может.

— И тебе есть, что мне показать? — смотрю на нее, как на пустое место. Сейчас важно держать лицо перед родителями, а все остальное потом.

Даже если она сейчас покажет фото, где я голышом, я умею показать окружающим, что это они — дураки, а я — молодец.

Смотрю в лицо теще, она потирает руки, ждет, что случится атомный взрыв.

— Да, есть, — глаза честные-честные, смотрит на меня, как щенок с надеждой, что я сейчас найду доводы, чтобы остаться правым.

— Ульян, ну откуда у тебя что-то может быть. Фотошопом ты умеешь пользоваться, я знаю. Что же ты мне по ушам сразу не дала, если на бабе застала. Ты меня в доме видела? Нет!

— Гош, ты сейчас Гришкой прикроешься, а я должна сделать вид, что поверила.

Ульянка говорит тихо, пытается сделать вид, что уверена в себе, но я то знаю ее поведение. Ноготь на большом пальце уже в лохмотья, где у людей кожа — у нее окровавленное мясо.

Отрицательно киваю головой. Бровь саднит. Это я потом ей предъявлю, когда наедине останемся.

— Минуту, — Улька встает и быстрыми шагами в коридор.

— Придумала что-то девчонка, — папа теребит часы.

Что она там сейчас принесет, телефонные записи с нашими моделями, так они два слова связать не могут. А если жена им еще фоточки хорошие обещала, то они еще и приврут.

Возвращается, в руках рюкзак. Он всегда такой старый и обшарпанный? Нужно будет выбросить. Его даже в руках держать брезгливо. Не умеет Улька за собой следить.

Дергает за молнию, ничего не получается.

— И стоило все это затевать?

— Стоило, — цедит сквозь зубы.

Достает ноутбук. Включает, он так плохо грузит, пыхтит, как трактор.

— Ульян, ты же востребованный фотограф. Ты с вот этой старой рухлядью на съемку приходишь? Ты пока фотки сбрасываешь, модели выспаться успевают? Вот тебе в голову всякая ерунда и лезет.

— Вот ты — муж, ты бы и купил. Компьютерные технологии — компьютерные технологии, а жена почти на счетах работает, — тесть становится напыщенным индюком.

— Ага, Улька знает где деньги лежат, что ж не купила?

— Мы сейчас не для этого собрались, — Ульянка поворачивает ко мне ноутбук.