Книга Развод под прицелом объектива, страница 40 – Ольга Игонина

— Дорогой муж, — стараюсь говорить спокойно, хоть все поджилки дрожат. — Ты сейчас врешь. У меня есть доказательства. Розоволосая Саша, разве не была в твоей кровати?

— Аа, ты вчера ее снимала, она тебе, видимо, лапши на уши навешала? Не было у нас ничего, и быть не может. Уля, мозг включи. У нее есть муж, он работает на меня. Как ты думаешь, мы в обеденный перерыв сношаемся?.

Смотрю на свекровь. Красные уши, морщинистая шея, челюсть так сильно сцеплена, что у губ появились новые заломы.

— Ульяна, ты же знаешь, что наш сын — честный человек. Как ты о нем так могла подумать? — свекор бьет пятерней по столу, так, что наши стаканы с компотом подпрыгивают. — У тебя только слова какой-то девки есть. Или другие доказательства тоже.

Все смотрят на меня. Мой выход!

Такая ситуация, когда меня пытаются загнать в угол не в первый раз. Сначала была свадьба, которую я ждала. Как и все девочки мечтала о красивом платье, чуть позже о выездной регистрации где-то на море. А на деле получилось иначе.

Вот также мы сели за стол двумя семьями, и пришли к выводу, кто платит, тот и “нашу свадьбу танцует”. Вместо выездной регистрации — пригородный ЗАГС, потому что очередь в городской два месяца. Ресторан заменили на университетскую столовую. Но нужно отдать должное — еды было много, и она была вкусная. Но вот то семейное собрание в памяти до сих пор.

— Да, у меня есть доказательства. Вы думаете, что я принимаю выводы, не имея никаких оснований на это. Секунду.

Иду в коридор, через минуту возвращаюсь с рюкзаком.

Все с интересом смотрят на меня, что же за кота в мешке я принесла.

— Да она блефует, нет никаких доказательств. Их просто не может быть, — Гошка уверен в своей правоте. Бабушка про таких говорила, хоть кол на голове тиши.

— Нет, Георгий Нестеров, это ты сейчас блефуешь.

— Уля, ну не томи, — мама потирает руки. — Я уверена, что Гошка — кобель.

Достаю ноутбук и конверт. Кладу их на стол. Жду пока старый ноут загрузится, перехожу в облако. Открываю фотографии, которые прислала себе с Гошкиного компа.

— Вот. Для начала, — поворачиваю в экран к зрителям.

Гошка сжимает губы, на лбу пульсирует вена, на шее видны жилы. Да, этот взгляд я хорошо знаю. Он понимает, что вляпался, но никогда не пойдет на попятную.

— Ну, тут же лица толком не видно, — свекровь насупилась, стала похожа на старого филина.

Свекор молчит. У него на все одна реакция, притвориться, что он памятник или черепаха в панцире. Но шмыгание носом выдает его волнение, ох, как же он не любит, когда его тыкают носом, как котенка.

— Лицо вот тут видно, почти в профиль. Шрам Гошкин, тату, как видите, тоже. Есть сомнения? И девушку эту и эту, я потом фотографировала.

Пролистываю все фотографии. Гошка держится молодцом, взгляд надменный — “ты ничего не докажешь”.

— Ульяна — солнышко, ты про Сашу говорила, — переводит стрелы на меня. — А где же она? Есть какие-то доказательства?

Кидаю конверт в центр стола. Свекровь бросается его открывать. Фотки падают на стол.

— Сын, это ты что ли? — у свекра реакция “отомри”.

— Откуда у тебя эти снимки? — Гошка смотрит волком. Предполагаю, что они сделаны у Саши дома.

— Я не при делах. Вот и подумай, кто и для чего их сделал. Еще нужны доказательства?

— Это все ерунда, — свекры говорят в один голос. Но их вид выдает иное. Галина Анатольевна чуть съежилась и ссутулилась. Как будто ее вызвали в школу и отчитывают за проделки сына. Папа Гена трет нос.