Книга Бостонская ведьма, страница 44 – Андреа Каталано

— Сэм, ты же прекрасно знаешь, что как раз мне-то подобных вопросов можно не задавать.

— Да, знаю, – кивнул тот. – Но ты все-таки поговори с Мэгги. Хоть она и правда умеет заглядывать в сердца и мысли других людей, но пусть держит этот талант при себе до тех пор, пока ее напрямую не попросят им воспользоваться. Мне бы очень не хотелось, чтобы на ваш дом обрушились какие-то неприятности. Мы с Элис наконец-то нашли таких друзей, о которых долго мечтали, и не хотели бы потерять их так быстро.

Сэм поднял козочку на руки и прижал к своему внушительному животу, а потом передал Томасу. Мягкосердечное создание даже не сопротивлялось, наоборот – охотно взялось жевать отворот куртки Джонса.

— Брось, Сэм, не надо говорить такие мрачные вещи.

— Времена нынче странные, вот что. Как бы сытно ни жилось мне здесь, в Массачусетсе, бывают моменты, когда мне хочется вернуться в Старую Англию. Мне начинает надоедать, что здесь все такие набожные и всё, абсолютно всё, сводится к теме Господа. Я столь же богобоязнен, как и большинство мужчин, но я не благодарю Бога всякий раз, когда иду помочиться. Есть же какие-то пределы, правда?

— Безусловно.

Они вышли из сарая в прохладные вечерние сумерки.

— Скажи, Том, а ты никогда не подумывал вернуться обратно в Лондон? Хороший столяр везде нарасхват, куда бы ни поехал, – Сэм тяжко вздохнул. – Знаешь, порой я задумываюсь о том, правильно ли поступил, перевезя семью на край света. Не пойми неправильно – я, конечно, преуспеваю здесь куда больше, чем в родных землях. Но это же фанатики, Том. А фанатики любую жизнь способны сделать невыносимой, – он подошел на шаг ближе и добавил совсем тихо: – Они даже Рождество объявили вне закона!

Сэмюэл стал для Томаса самым дорогим другом с тех пор, как он покинул ферму Уиншип; однако Томасу не хотелось отягощать его жизнь мрачной историей о том, почему они с Мэгги перебрались в Массачусетс.

— Ты все верно говоришь, Сэм. Но мы и правда процветаем здесь. И Мэгги убеждена, что чистый воздух и чистая вода и позволили нам в итоге родить Бесс.

— Вероятно, твоя жена права. Вот уж в чем в чем, а в ее мнении по вопросам здоровья я точно сомневаться не стану!

22 октября 1647 года

Хлопотный денек. Я помогала матушке Моррис родить первенца – это оказался здоровенький мальчик с такими густыми волосами, каких я никогда не видела у новорожденного. Я еще пошутила, мол, «отец, поди, испанец?», и она заулыбалась, засмеялась, несмотря на то что схватки длились очень долго.

А ее свекровь, корова старая, такую морду скроила…

Я слышала, как перхает младший сын матушки Уэстон, и сказала ей, что от такого кашля есть верное средство, но она ответила, что не станет заходить в лавку к «ведунье, знающейся с темными силами». Глупая женщина…

Я сказала ей, что она рискует здоровьем сына из-за своего невежества. И что мальчик не обязан страдать, ведь я действительно могу ему помочь.

А Бесс начала ползать – это такое замечательное зрелище! Мое сердце поет, глядя, как она растет день за днем. На следующей неделе ей исполнится семь месяцев.

— Куда это ты собираешься? – спросил Томас, глядя, как Мэгги собирает разнообразные бутылочки и саше с травами в лекарскую корзинку.

— Меня позвали взглянуть на Джейкоба, сына Уэстонов. Долго же они собирались с духом, – пробормотала Мэгги, расправляя шаль и набрасывая ее на плечи. – Ужин в котелке. Приглядывай как следует за Бесс – за этой хитрой егозой сейчас глаз да глаз нужен.