Книга Бостонская ведьма, страница 24 – Андреа Каталано

Такие прямолинейные заявления могли вывести из себя кого угодно, и порой Томасу становилось стыдно за жену, но он придерживал мнение при себе – какой смысл переживать да одергивать, если Мэгги самой нисколечко не стыдно? Но он опасался, что подобные речи могли задеть их новообретенных друзей.

Однако Сэм и Элис со смехом закивали.

— Правильнее и не скажешь! – заявила Элис, чем немало удивила Томаса.

— А я с самого детства понимала, что не желаю терпеть в своей жизни подобного мужика: оказаться во власти человека дурного нрава и воспитания – хуже не придумаешь. – Дружелюбный настрой Мэгги резко сменился раздражением. – Я хотела найти такого, что был бы достаточно уверен в собственной ценности, собственной силе и собственном уме, чтобы ему не требовалось самоутверждаться через глупые спектакли. Достаточно невозмутимого, чтобы выдержать такую, как я.

Томас всегда гордился женой и любил ее – все семнадцать лет – за ее прямоту. И, взяв ее за руку, крепко прижал тонкие, но сильные пальцы к собственным губам.

— Ох, девочка, ну что же ты так говоришь о себе, словно ты какое-то наказание… – начал он и осекся, не зная, как закончить столь сокровенную мысль в присутствии посторонних.

— Ну-ну, а что же произошло на празднике солнцестояния? – подтолкнул их Сэм.

Но огонь в очаге почти догорел, да и стемнело давно.

— Пожалуй, мы поделимся этой историей как-нибудь в другой вечер.

— И теперь уже я приготовлю что-нибудь для вас, – пообещала Мэгги. Томас знал, что ей и впрямь не терпится что-нибудь состряпать, потому что всякого, кто ей по-настоящему нравился, она больше всего желала угостить чем-нибудь вкусным.

* * *

Томас и Мэгги уже стояли на крыльце собственного дома, когда кто-то окликнул:

— Матушка Джонс!

Супруги оглянулись – следом за ними по дорожке бежал мальчик лет десяти. Нагнав их, он согнулся, пытаясь перевести дух.

— Что стряслось, парень? – спросил Томас.

Не успев толком отдышаться, мальчик выпрямился:

— Матушка Джонс, папаша велел за вами сбегать, а то мамке моей пора пришла.

— А кто твоя мама, солнышко? – уточнила Мэгги, касаясь плеча парнишки, и присела на корточки, чтобы получше разглядеть его лицо в сумраке ночи.

— Матушка Мур. Ой, пожалуйста, пойдемте скорее! Отец упился в стельку, мамка буйствует вовсю, а сестричка так напугана, что плачет.

— Хорошо, только нужные вещи и снадобья возьму. Томас, – Мэгги распрямилась и оглянулась на мужа, успевшего открыть дверь, – сходи, скажи Элис, что без ее подмоги я не управлюсь, – а затем она подошла к Томасу ближе и добавила ему на ухо: – Я так думаю, двойняшки у миссис Мур будут, а мистер Мур – отъявленный пьяница. Так что сегодня мне и впрямь помощь понадобится.

— Может, сходить с тобой?

Мэгги покачала головой и торопливо подхватила в прихожей корзинку и ларь с лекарствами.

— Нет, он, скорее всего, сейчас опрокинет еще пару стаканов и отрубится окончательно.

О мужчине, который упивается, пока жена мучается схватками, Томас ничего хорошего сказать не мог. И, когда Мэгги вместе с мальчиком отправилась вверх по дороге, зашагал обратно к дому Стрэттонов. На стук в дверь ответила Элис.

— Мэгги попросила тебя помочь ей в доме Муров. У матушки Мур роды начались.

— Ох, помоги ей Господь, бедняжке, – пробормотала хозяйка и, стащив передник, схватила несколько льняных полотенец и сложила их в корзинку. Затем крикнула Сэму, сидевшему в соседней комнате, что уходит, и вместе с Томасом вышла за дверь.