Книга Бостонская ведьма, страница 122 – Андреа Каталано

Мне хотелось еще, еще, я буквально сходила с ума.

Люциус оторвался от моих губ и победно взглянул в глаза, продолжая орудовать пальцами.

— Господи, мне нужно еще! – Я понятия не имела, чего «еще», но чувствовала себя какой-то незавершенной. Словно совсем рядом таилось что-то такое, чего мне не хватало, но понять это я могла, лишь найдя его.

— Милое бесстыдное создание! Я завладел тобой!

Эти зловещие слова пролетели мимо моих ушей, потому что в этот момент он легко развернул руку и щелкнул пальцами, – и я закатила глаза и громко застонала от наслаждения, проходящего волнами по всему телу, одна за другой, одна за другой… Это было похоже на какое-то божественное озарение, хотя и не имело ничего общего с божественным. А когда я подняла глаза на Люциуса, то увидела, как расширились его зрачки и как тяжело он дышит.

— Боги, какая же ты горячая!

Я не желала, чтобы он говорил, так что с жадностью прильнула к его губам, пока эта обжигающая волна удовольствия не схлынула. Я не могла думать ни о чем и ни о ком, кроме него.

Он завладел мной полностью.

Люциус встал с кровати и развязал шнуровку бриджей. В темноте его силуэт, нависавший надо мной, выглядел каким-то призраком, и, наверное, я бы испугалась, если бы не была полностью погружена в то божественное откровение, которое он ниспослал мне. В тот момент я не могла ни о чем думать, и он, похоже, понял это. В ту же минуту взгромоздился на меня, опираясь руками на кровать с двух сторон от моей головы, и я почувствовала, как нечто неописуемое прижалось ко мне между бедер.

— Ты совсем ко мне готова, милое, страстное создание, – проговорил Люциус, задыхаясь. А затем ухватил меня за запястья, крепко прижимая к кровати, и толкнулся между бедер – и затухающая волна наслаждения сменилась волной жгучей боли.

— Нет! Пожалуйста! Мне больно! – закричала я. Следом накатил страх, потому что я сообразила, что происходит, и что теперь никак не повернуть все вспять, и что я сама навлекла эту беду на собственную голову. – Пожалуйста, Люциус, остановись, мне больно!

Я начала плакать, я силилась вырваться, но все было тщетно. Мое сопротивление, кажется, только раззадорило его.

— Моя белтайнская дева, моя невинная жертва, – прошептал он мне в ухо.

Я закрыла глаза, глубоко дыша, стараясь отвлечься от боли и просто дождаться, когда он закончит, когда получит свое.

— Дьявол меня забери! – охнул он, затем распахнул рот в беззвучном крике, и этот рот оказался ярко-красным, как будто полным крови от сердца свежеубитого оленя. Люциус громко застонал, и я поняла, что сейчас он испытывает то же наслаждение, что и я мгновение назад, до того, как он начал меня насиловать.

А затем он обмяк, навалился на меня всем немаленьким весом, жарко дыша прямо в ухо.

Дверь открылась, затем закрылась, и послышался веселый смешок:

— Что, уже закончил? Ай-яй-яй, стыдно, Люциус, тебе следовало продержаться подольше!

Я замерла, беспокойно прислушиваясь.

— Она очень сладкая, просто невыносимо сладкая, – ответил Люциус, вставая с меня.

А его старший товарищ недовольно закряхтел.

— Ладно, отойди, теперь моя очередь.

Я подскочила, одергивая юбки, и оглянулась на Люциуса:

— Нет, пожалуйста, отпустите меня домой! Я думала, ты меня любишь!

— Да, в какой-то момент я и впрямь любил. – Люциус спокойно затянул шнурки бриджей, затем подцепил меня под подбородок и заставил поднять голову, чтобы поцеловать в губы. Его поцелуй не вызвал ничего, кроме тошноты.