Книга Бостонская ведьма, страница 121 – Андреа Каталано

— О, вот как? Он и его дядя как раз здесь, возле очага. Лорд Люциус! – позвал он через весь зал, затянутый табачным дымом и битком набитый людьми. – Вас тут молодая девица спрашивает! – трактирщик засмеялся, а взгляды всех присутствующих обратились ко мне.

Я съежилась, чувствуя себя так, будто стою перед этими людьми в одной нательной рубашке. Не больно-то приятное ощущение – в какой-то момент я изготовилась развернуться и убежать домой. Правду бабушка сказала – здесь меня ждут одни неприятности…

Люциус встал с места и подошел ко мне, улыбаясь все той же лукавой улыбкой.

— О, поглядите, моя младшая сестренка решила меня навестить!

Вся таверна зашлась хохотом, причем смеялись очевидно надо мной, но, когда Люциус обнял меня, а затем взял под руку, все остальное перестало иметь значение. Я оказалась в его власти целиком и полностью.

— Идем, сестрица, поднимемся наверх, ко мне в комнату. А то мы и без того много времени упустили, – громко сказал он, вызвав новый взрыв смеха. Этот смех не умолкал до тех самых пор, пока мы не поднялись по лестнице и не добрались до комнаты в самом конце коридора. Люциус торопливо завел меня внутрь и закрыл дверь. Внутри резко пахло его духами, и это вскружило мне голову. Трактир был убогим и обветшалым, и эти комнаты ничуть не годились для таких джентльменов, как Люциус, но само его присутствие, как солнце, окрашивало все вокруг в золото.

— Я невероятно рад, что ты пришла, Мэгги, – сказал он и взял меня за руки, по очереди запечатлел поцелуй на каждой ладони, а затем прижал их обе к своей груди. Я почувствовала, как стучит его сердце – удар в удар с моим. – Ты чувствуешь то же, что и я?

— Да… – выдохнула я.

— Сегодня Белтайн. Значит, этому суждено было случиться. Эта ночь предначертана нам судьбой.

Ведомая жаждой и желанием, я провела руками по его груди, обхватила за шею и, приподнявшись на цыпочки, нахально прижалась губами к его губам, хотя понятия не имела, как правильно целоваться. И из груди у меня вырвался всхлип, больше похожий на мольбу.

Люциус резко отстранил меня и выдохнул, глядя мне в лицо так, будто я была лисицей, которую он весь день выслеживал.

— Славная, милая девочка… Иди сюда, – позвал он и расшнуровал мне корсаж так быстро и ловко, что я даже опомниться не успела. Внутри снова заворочался ледяной ком беспокойства. А Люциус увлек меня на кровать и навис сверху – и его рука скользнула под распущенные завязки корсажа, под сорочку, и сжала грудь.

Я выгнулась ему навстречу и застонала от удовольствия.

И то странное беспокойство, что шевелилось внутри, сгорело в том пламени, что охватило меня целиком. Никогда еще я не испытывала ничего подобного – и желала испытать еще, еще больше…

— Вот так, моя милая… Я знал, что ты предназначена мне.

Он наклонился и коснулся моих губ – поцелуй вышел с привкусом портвейна. Язык Люциуса умело играл с моим, а рука, выпустив мою грудь, скользнула под юбки, и пальцы ловко юркнули между моих бедер, туда, где разливалась влага от того желания, что я никогда не испытывала прежде. Его прикосновения были нежными, но в то же время властными. Он умело двигал пальцами, и я тяжело дышала, и стонала прямо ему в губы, и выгибалась, и дергалась, и чувствовала себя тающей свечой, раскаленным воском, растекающимся бурлящей лужицей.