Книга Жестокое общество, страница 41 – Морган Бриджес

— А Бен иного мнения.

Кровь у меня кипит, ярость струится по венам. Медленно наклоняюсь, прижимаюсь грудью к ее груди и вдавливаю ее в матрас. Почти касаясь губами уха, вдыхаю аромат ее волос и шепчу:

— Тебе не должно быть дела до того, что думает Маккензи.

Она поворачивает голову – кончик носа касается моего, дыхание обжигает губы.

— Почему?

Моя ладонь скользит вверх по ее руке, потом по шее, и вот пальцы уже сжимают горло. Давлю все сильнее, а она наконец вскрикивает, и у меня от этого звука мгновенно дергается член.

— Потому что ты моя невеста, а не его.

— Тогда веди себя как жених. Почему ты не хочешь взять меня с собой?

— Потому что тебе там не место.

Как мне ей объяснить, что за дикость там будет твориться?

Она и представить себе не может масштабов подобного разврата. А все члены Ордена станут пялиться на нее, и никто не знает, что они скажут, что сделают.

Я не позволю ей пройти через это.

Просто не смогу.

Если кто-то к ней прикоснется, мне придется его убить.

А во время оргии это обязательно случится.

Делайла поворачивает голову, даже не представляя, какая она сейчас соблазнительная, не замечая, что сама предлагает мне свое горло. Губы сжаты от злости, тело напряженное, а вовсе не зовущее и податливое. Хочется зарыться лицом ей в волосы, а членом между бедер, чтобы она перестала отвергать меня и мои чувства к ней.

— А как же другие невесты? – спрашивает она.

— Что другие невесты?

— Они будут? Только у меня нет доступа к твоему миру?

Стискиваю зубы и сильнее сжимаю ей шею.

— Хватит!

— Ответь на вопрос.

— Я не стану отвечать на тупые вопросы, привыкай жить без ответов. Теперь моя очередь. Что сегодня произошло между тобой и Маккензи?

Она растерянно моргает.

— О чем ты?

— Он тебя трогал, – глаза ее расширяются, кровь отливает от лица. – Я видел вас, маленький ястреб.

— Ничего не было!

— Ты реально веришь в это после всего, что я тебе говорил?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Нет. Но это ничего не меняет. Он по-прежнему мой брат.

— Брат он или не брат, ему нельзя тебя трогать. Никогда. Ясно тебе?

— Ксавье, ты не можешь…

Прижимаюсь губами к ее губам, сглатывая ее слова и заменяя их своим языком. Поцелуй выходит яростный, болезненный, словно требование признать, что она моя.

Отрываюсь от нее, лишь когда она сдается, чуть отодвигаюсь и смотрю, как тяжело вздымается и опадает грудь моей невесты. Хочется, чтобы она широко раскинула ноги, обняла меня бедрами, а я вошел в нее. Беру ее лицо в ладони и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Он. Не. Будет. Тебя. Трогать, – не справившись с собой, прижимаюсь к ней отвердевшим членом, чтобы она поняла, что творит со мной.

Ноздри Делайлы раздуваются, зрачки расширяются. И от этого у меня член дергается в штанах.

— Ты поняла?

Она медленно кивает.

И в миллионный раз спасает Бенджамину жизнь, согласившись на мои условия.

В закрытый стрелковый тир я хожу снять напряжение.

Мне нравится вбивать пули в бумажную мишень, представляя на ее месте своего врага и одновременно оттачивая мастерство. Но сегодня эти фантазии не приносят привычного удовлетворения.

Воздух в тире плотный, звуки выстрелов эхом отражаются от бетонных стен. Каждый рекрут старается заполучить официальное удостоверение стрелка – это несложно, учитывая, сколько мы тренируемся. Однако иногда кто-то заваливает экзамен. Не знаю, что с такими происходит дальше, да и знать не хочу.