Книга Жестокое общество, страница 40 – Морган Бриджес

Спойлер: тоже я, конечно.

Наклонившись вперед, опираюсь локтями о стол и переплетаю пальцы. Ярость и злоба кипят внутри, требуя выхода, который я сейчас не могу им дать. Это становится невыносимым! Стараюсь сосредоточиться и призвать на помощь самодисциплину, благодаря которой все эти годы оставался в живых. Ту самую выдержку, что не дает мне прикасаться к Делайле, пока она полностью не оправилась.

И все равно я пару раз чуть не сорвался.

Сколько еще мне смотреть на нее и не сметь дотронуться? И мучиться желанием прибить ее брата, который осмелился поцеловать ее.

О чем, черт возьми, они перед этим говорили? А главное – не сама ли она его спровоцировала?

Сжимаю зубы, вспоминая, как он обнимал ее, как на нее смотрел. Словно она воздух, которым он дышит. Мне знаком этот взгляд. Я и сам каждый раз на нее так смотрю.

Успокоиться получается только в конце дня, когда я возвращаюсь в комнату, где меня ждет невеста. Делайла сидит на моей кровати, уткнувшись носом в книгу. Я слегка успокоился, но все равно еще злюсь. Ярость пульсирует под кожей, готовая вырваться, стоит мне отпустить контроль.

Подхожу к ней, она поднимает голову и спокойно улыбается, не подозревая, что мне хочется придушить ее или отшлепать. М-м-м… даже не знаю, какой вариант лучше.

— Как прошел день, невеста?

Она пожимает плечами, и от этого непринужденного жеста я невольно начинаю пялиться на ее грудь. Она же, заметив это, краснеет и отводит глаза.

— Нормально. Ничего особенного. Отлично прогулялись с Рэйвен. А у тебя как дела?

— Был на занятиях.

— Ну и как, произошло что-нибудь интересное?

— Могу и тебя о том же спросить, – с вызовом вскидываю бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— Как поболтали с Маккензи?

Ее глаза едва заметно расширяются – признак беспокойства.

— Нормально. Он проводил меня на занятия и спросил, как я себя чувствую.

Моя девочка даже не спрашивает, откуда мне это известно. Пускай детали ей неясны, она наконец осознала, что я пойду на все, чтобы ее защитить. И никому не отдам.

— Он переживает за меня, – добавляет она.

— Еще бы, – фыркаю я.

Но она не ведется на провокацию. Поднимает книгу и прячется за ней. Она точно не трусиха, это я успел усвоить. Обычно мгновенно вспыхивает и обрушивает на меня лавину саркастических замечаний. Тут что-то не так.

— Что он тебе сказал?

Она вроде как не обращает на меня внимания, но ее пульс учащается, а глаза перестают перебегать со строчки на строчку.

— Отвечай, невеста!

Делайла захлопывает книгу, отбрасывает ее в сторону и скрещивает руки на груди. Я медленно рассматриваю ее, наслаждаясь видом аппетитных форм и стройных ножек. А когда наконец заглядываю ей в лицо, оно все пылает.

— Да так, ерунда.

Мгновение – и я уже сижу на ней верхом, стараясь не давить на поврежденное место. Запястья ее я прижал к пушистому покрывалу по сторонам бедер. Она смотрит на меня снизу вверх, тяжело дыша.

— Это не ответ, – щурюсь, из последних сил сдерживая раздражение. Моя выдержка вот-вот даст трещину. – Что тебе сказал чертов Маккензи?

Она вызывающе вздергивает подбородок и смотрит на меня уничтожающим взглядом.

— Что в субботу кое-что намечается.

— И что же?

— Ты мне скажи.

— Тебя это не касается.

Она вздрагивает, словно я ударил ее, затем вся застывает и прожигает меня взглядом.