Книга Венецианский роман, страница 44 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

Мистер Сильвера бросает прощальный взгляд на предметы, лежащие на витрине, – несколько сапожных щеток, шнурки, пробковые подошвы – и снова отправляется в путь.

Разумеется, коктейль-парти вполне удалась, я была в ударе: самая элегантная, самая блестящая, самая успешная из всех присутствовавших дам. Красивые дамы и умные, изысканно одетые господа прогуливались по роскошным залам, с притворным интересом поднимая глаза на отреставрированные потолки, но чаще поглядывая на меня – кто с искренним восхищением, а кто с плохо скрытой завистью.

Звонкий смех следует за мной от группы к группе, и, хотя я отдаю себе отчет, что источник этого смеха – я сама, контролировать себя я не способна. Вернее, у меня нет ни малейшего желания себя контролировать.

И хотя я и так уже пьяна от любви, я решила взять вторую рюмку «Беллини» с подноса официанта. И снова раздался мой звонкий смех.

Я часто как бы случайно останавливаюсь то перед одним, то перед другим огромным окном и смотрю на огни дворцов напротив и на их колеблющиеся отражения в канале. Эта вода внизу, может быть, была та самая вода, которую несколько часов тому назад резал нос катера, идущего в Кьоджу. В какой-то момент я чуть не прервала речь мистера Микоччи, чтобы спросить, верно ли, что в лаборатории Фонда Крэйга (связанной с химической промышленностью) открыли метод различать и опознавать всякие молекулы, например, воды, которые до ужаса похожи друг на друга.

Я встречаю – и не один раз – одних и тех же людей в этом волнообразном кружении, но вальсирую только я. Вон там в глубине зала стоит кудрявый хореограф (типичный персонаж Караваджо) в компании с высокой африканкой с огненно-рыжими волосами; в противоположном углу писатель из Торонто беседует с двумя духовными лицами; и вот мне навстречу идет Кьяра в двуцветном облаке, зеленом и розовом, спускающемся до пола.

— Настоящий цветок, – говорю я ей в восхищении, – и оно тебе потрясающе идет, я никогда не видела его, но почему такое длинное?

— Потому что мы идем потом на ужин к Фраджа́комо. Ты тоже приглашена? Когда я сказала Линучче, что ты здесь, она сразу…

— Нет, я не смогу пойти, – снова смеюсь я. – Я занята. К тому же я хотела бы поскорее встретиться с Пальмарином по поводу этой истории в Падуе; он сказал, что сегодня вечером он уточнит…

— Ничего не будет, – сказала Кьяра, – я его уже видела, он сказал, что завтра поехать не получится. Может быть, послезавтра или вообще на следующей неделе. Он не хотел входить в детали и быстро исчез; у меня впечатление, что объясняться с тобой ему не очень-то хочется.

Я пожала плечами.

— Конечно. Если это была одна из его пустых историй, теперь ему стыдно. А ты все еще думаешь, что тут замешана Федерхен?

— Не знаю, может быть, нет. Зато я узнала другую любопытную вещь; кажется, что…

Завтра?.. Послезавтра? Эти слова, только что произнесенные, просочившись в мозг сквозь мою эйфорию, начали там мрачно повторяться. И я больше не слушала Кьяру и больше не смеялась. После радостной прелюдии к «Моя ночь с мистером Сильверой» мое умопомрачительное кружение в вальсе приобрело темный оттенок, ведь оно несло меня к страшному «завтра» (или «послезавтра», или «следующая неделя», кто знает) без мистера Сильверы.

Я растерянно моргала, ничего не соображая. Кьяра схватила меня за руку.