Онлайн книга «Венецианский роман»
|
Моя рука отрывается от его плеча, машинально поднимается поправить волосы, чудесные, да, но в последний раз они пострижены слишком коротко этим упрямцем Микеле; теперь придется дать им отрасти. Вопрос, за которым скрывается другой вопрос, робкий, но настойчивый, трепещет, покидает свой кокон и, наконец, находит способ вырваться на свободу: — Но как ей пришло в голову, этой дуре Козиме, спросить тебя о таких вещах? — О каких вещах? — Ну, например, было ли что-нибудь между тобой и Марией Магдалиной, когда она еще была грешницей? * * * Они не сели на катер и не взяли такси до пристани Ца́ттере. Она сказала, что предпочитает дойти туда пешком, если мистер Сильвера не слишком устал. Она, конечно, тоже устала, но из всех их совместных занятий ходьба ей казалась самым важным; именно ходьбу она помнит лучше всего. И ей хотелось бы, чтобы в будущем он тоже вспоминал ее именно так: как женщину, которая сопровождала его во время одного, пусть очень короткого, отрезка его пути. Он сказал, что, конечно, он хочет того же. — А где мы? – спросила она, когда они вышли из «Гориции». — Примерно где-то позади театра «Фениче». Город, который испарился в их эмоциональном мире, превратившись в нелепое нагромождение зданий, снова сконденсировался и обрел форму туристической карты: на ней выделены достопримечательности, рекомендованы обязательные маршруты (с указанием, где можно их сократить), отмечены остановки вапоретто, представлена точная топонимия улиц и каналов. Как раз где-то здесь они и встретились: не в волшебном замке сказочных фей, а на ничем не примечательной площади Сан-Бартоломео. Именно здесь одна беззаботная дама и один туристический гид поднялись со своих стульев в кафе и отправились на вполне невинный тур – в соответствии со складной туристической картой Венеции. — Тогда мы должны перейти мост Академии, так? — Да, пожалуй. Будничность ее вопроса принесла свои плоды. Это вроде того, как вонзаешь ногти в ладонь или прикусываешь губу, чтобы не впасть в истерику. Это трудная работа – прощание навсегда, говорила им Венеция прагматичная, и надо довести эту работу до конца, не удлиняя дороги. Улица Каффетьер выходит на площадь Сант-Анджело, но они не остановились перед входом в клуатр, теперь закрытым, а прошли мимо, не глядя друг на друга. И они не остановились ни на улице Фрати, ни у портала собора Санто-Стефано. Они знали, что вещи, уложенные на дно чемоданов, не стоит вытаскивать, не то придется все перевернуть. Они шагали молча, стараясь не замечать ничего, кроме обычных повседневных картинок, характерных для этих мест. Мальчишки, сидящие на цоколе памятника писателю Томмазео. Белый фасад палаццо Лоредан. Площадь Сан-Видаль. Мост. Люди, спускающиеся с моста. Другие люди, которые остановились на мосту, чтобы посмотреть сверху на Большой канал. Блуждающие световые пятна слева. Плавающие световые пятна справа. Купола. И потом по улицам Рио-Тера́-Карита́ и Ларга-Нани до набережной Мараведже. Какой-то пьяный поет, сидя на парапете. Сонно покачиваются похожие на букеты группки небольших остроносых лодок. На перекрестках они поднимали глаза и читали названия улиц (может быть, запомнят их, а может быть, нет), которые следовали одно за другим, как списки имен в Библии. |