Книга Урок обольщения, страница 75 – Валерий Шарапов

Легенда о том, что жене Галине потребовалось что-то из одежды, никуда не годилась — Людмила Антоновна, она же Милочка, решит, что сержант рехнулся на старости лет. Или же предал их многолетнюю дружбу и теперь глупо и неискусно прикрывает интерес к чему-то. Можно же просто спросить!

Вот Иван Саныч не стал юлить, что-то выдумывать:

— Лидочка снова вещички носит?

— Было такое дело, — весело подтвердила перекупка, — летом приволокла кое-что из мужских принадлежностей — часы, флягу, запонки, портсигар, макинтош и стетсоновскую шляпу.

— Какую шляпу?

— Американской фирмы Стетсона, — чуть снисходительно объяснила Милочка, — кожаную, с дырочками.

— Что девка мужские вещи таскает — это как?

— Много кто чего таскает, — резонно заметила Милочка, — и мужики дамские вещи приносят, и дамы. Мужья уходят, любовники, разводы — бич нашего времени. Она как раз об этом толковала.

— И ты поверила.

— Чего ж не верить, дело-то известное. Чердачок тоже сам не свой ходил.

«Вот оно что», — порадовался Остапчук и небрежно спросил:

— Женька? Он при чем?

— Да что ты? Они давно вместе. Может, и женаты, если он паспорт нашел с правильной фамилией. Но у них не заладилось, и разбежались. Уж она его выгнала или он — не знаю.

«Вот так так, а вот и ниточка. Вот и понятно, что общего у Лидочки с уркой. Непонятно, кто Чердака по чердаку огрел, неужто птица эта белая?» Иван Саныч решил обратиться к Милочкиной житейской мудрости и наблюдательности.

— Ишь ты, какой оборот. И что этим девкам надо-то? Чердак и парень видный, и при деньгах.

— Если хочешь знать мое мнение…

— Чье ж еще? Очень хочу.

— После скачка при дележке он пытался смухлевать, ему ножей насовали — еле жив остался. И после того Женечка мозгом двинулся. Даже, веришь ли, в церковь захаживал — но в любом случае и сам завязал, и Лидочке что-то проповедовал в том же духе. А ей зачем? Ей деньги нужны.

— Активное то есть раскаяние.

— Именно. А тут еще прошел слушок, что обхаживают его товарищи, — Милочка постучала по своему полному плечику, — и вполне возможно, что скурвился Чердак. Вот она и указала на дверь — а он и ушел, в чем был, все бебехи свои, все деньги ей оставил.

— Прям трагедия. Ты, конечно, сама все это наверняка знаешь.

— Само собой, знаю. Женечка к тому же ходил, плакался, он мне как сын. Жаль мне их было… Да! Я ему билеты в МХАТ достала, чтобы им в театр вдвоем сходить, на «Идеального мужа».

— Чердак во МХАТ ходил? Хорошо он головой повредился. Между прочим, где он сейчас?

— Этого не скажу, не знаю. Давно его не было видно, может, вообще удалился, так сказать, от мира сего.

— Так и есть. Ну а Лидочка-то, надо думать, не последовала увещеваниям.

— И этого я не знаю, — с тонкой улыбкой заметила Милочка, — вроде бы трудится честно и на хорошем счету.

— Но все еще носит чердаковское мужское…

Милочка склонила голову и руки развела, мол, понимай как хочешь, я все сказала. Иван Саныч все правильно сообразил, к тому же краем глаза приметил троих граждан. Они в сторонке крайне пристойно, но нетерпеливо рыли копытами землю, ожидая, когда Милочка освободится. Что ж, можно и попрощаться, к тому же вроде бы все, что нужно, выяснилось.

Как оказалось, не все и не сразу. Когда Иван Саныч вышел уже за пределы толкучки и шел тропинкой к станции, перед ним метрах в десяти выскочил откуда ни возьмись мальчишка. Фигурка вздорная и знакомая. Витька Маслов шел якобы впереди, к станции, независимо, руки в карманах, кепка набекрень, но перемещался с таким расчетом, чтобы его легко можно было догнать. Ну, Остапчук и догнал, предварительно глянув назад и убедившись, что никого на тропинке более нет. Витька быстро просипел: