Онлайн книга «Урок обольщения»
|
Правда, Колька навострил уши, ожидая услышать картавую «р», но успокоился: девчонка выговаривала вполне уверенно и чисто, хотя и насморочно. — Я не понимаю твоей позиции, Андрей. И рычал вполголоса Пельмень: — Мозги мне не пудри! Меня это никаким боком не касается! — Ты всегда был за правду, а сейчас это хатастрайничанье… — Что хочешь-то от меня? Идти морды бить?! Девчонка запричитала, и по словам Колька понял — это Тоська: — Андрей, да хоть ты меня пойми! Да не могут они столько выработать, мы на одинаковых станках работаем, с одинаковым материалом, и своими глазами вижу: станки старые, нитки те же, у нас едва-едва, а у них перевыполнение! И брак же… — У кого — «у них»? Тоська забормотала: — Так у других же, у разных. — У кого?! — Ну у Лехнович вот… Колька аж голову в плечи вжал. Но Пельмень то ли с собой справился, то ли это у них не первый разговор был на эту тему. Свирепо посопев, он показушно спокойно посоветовал: — Ты на других-то поменьше смотри, следи прежде за собой. — Я слежу… Что я, не понимаю? Что я, маленькая?! У нас план и качество, но как же нам тягаться, если у них приписки!.. — А тебе что? Работай сама честно — и довольно с тебя. — Андрей, ну как же ты не понимаешь, это же нечестно, они же жульничают… — Послушай, Тося, — так он это сказал, что Колька поежился, — знать ничего не хочу. Я не ваш. У меня своя работа. Тося прервала: — Как же, Андрей, ты же не чужой, ты же сам не терпел несправедливости, ты же для меня… Все, терпение Пельменное кончилось, он пролязгал, как танк траками: — Я. Не. Для. Тебя! Отлезь, добром прошу. Я не пойду за тебя разбираться. — Я не… — …И слушать это все я не обязан. Понятно? Колька и не видя знал, как это сказано. И знал, как сейчас Латышева сморит на Пельменя, — и, пожалуй, впервые искренне ее пожалел. Липучка она — да, недоразвитая — возможно, но эта надежда и доверие, которые тают и растекаются в обиду… ох-хо, даже воображаемая, эта картина просто убивала. Вот как это может быть? Хорошая же деваха и права — а так чертовски, неведомо чем раздражает ну всех, совершенно всех! А тут она еще полезла прямо не туда: — Значит, правду говорят о вас… с Лидой? Да? Скажи правду, пожалуйста! Тут случилось давно назревающее — Андрюха взорвался: — Ты кто такая, чтобы спрашивать?! Ты никто, звать тебя никак, что ты вяжешься-то ко мне?! Ни стыда ни совести! Да ты же… — Он поколебался, но злость слишком кипела, не удержать: — Ты ногтя ее не стоишь! Сказал — и запнулся. Тося вздохнула, коротко, со всхлипом. — Понимаю, Андрюша. — Я тебе не… — Просто понимаю. Прости. — Голос у нее был как у мертвеца, и в целом добрый Пельмень застыдился. — Я ж не сказал — «дура». Я просто сказал… черт, Тося. Ну не воротишь. Да и не было ничего. — Ничего, — эхом повторила она. Потом как-то все смешалось, надо думать, Пельмень поторопился сбежать, а она осталась. Колька вдруг понял: не время сейчас, да и неохота. Ни ему с Андрюхой разговаривать неохота, ни ему не захочется ни с кем говорить. Он ведь до ужаса добрый и честный человек. Каково ему будет просто дружески болтать, да еще после того, как показал себя полной дрянью? Колька ни минуту его не осуждал, он сам бы — он это знал точно — отшил бы куда жестче. Но Пельмень добрый. И он Тоську эту жгуче жалел. |