Книга Смертельная глубина, страница 58 – Уилл Дин

Джамбо продолжает писать.

Что Лео ел вчера вечером?

Андре забирает блокнот, разворачивая его на блестящем столе. У него дрожит рука. Он останавливается, но потом все равно продолжает писать, его почерк напоминает детские каракули.

Свинину. Ее заказывал только он.

Мы смотрим друг на друга. Я давлю на носовые пазухи, чтобы продуться.

Андре продолжает писать.

Мы не можем есть их еду. Мы не можем пить их воду. Заготовками, приготовлением и подачей занимается с десяток человек. Придется поголодать.

Майк смеется:

— Да к черту.

Джамбо забирает блокнот.

Будем просить запечатанную пищу. Какую угодно. Пакетики чипсов, шоколадки, дольки ананаса, батончики гранолы, молоко в коробках. Если еда взорвется в медшлюзе, сами все уберем. Если нет, изучим упаковки. И с этого момента – никаких кувшинов, пьем только воду из бутылок.

Майк и Андре кивают.

Мы в ловушке.

В ловушке, как аквалангисты в пещере.

Я забираю блокнот.

Зубы чистим с бутилированной водой. В проточной может быть что-то, о чем они не знают.

Майк сжимает козырек кепки, чтобы согнуть его сильнее.

— У вас все нормально? – говорит суперинтендант.

Мы дышим их газом.

Мы закрыты.

Заперты.

— Все хорошо, босс, – говорит Джамбо, показывая в камеру большой палец.

Все не хорошо.

Все настолько далеко от хорошо, насколько я могу вообразить.

— Господа, нам нужно сейчас же поговорить с вами, – заявляет Джамбо, глядя прямо в объектив камеры.

— Так точно, – отвечает суперинтендант. – Я слушаю.

— С этого момента мы бы хотели получать еду в запакованном виде. Запечатанную. Воду в бутылках, а не в кувшинах. Мы сидим тут взаперти и беспокоимся, что еда может быть заражена вирусом, бактерией или каким-то токсином. Мы должны быть уверены, что наша пища абсолютно безопасна.

Длинная пауза.

Тишина.

— Это возможно. Вы должны знать, что никто из нас не болен, и мы все питаемся тем же, чем и вы. Но я прекрасно все понимаю. Запечатанная еда до конца периода декомпрессии. Меню игнорируйте, я попрошу составить список того, что есть на камбузе, и мы пришлем его как можно скорее. Отбой.

Облегчение.

— Дело может быть в соусе, – говорит Майк, хмурясь. – Они ели один и тот же соус? Лео добавил его в свинину?

— Не знаю, – говорю я.

— Я думаю, Пакетик одолжил соус у Джамбо в первый вечер, – подает голос Андре.

Джамбо говорит в микрофон:

— Босс, сделай одолжение. Можешь посмотреть по записям, Джавад и Лео ели один и тот же соус?

— Понял, понял. Вернусь к вам.

Сидим по двое с обеих сторон камеры. Сложенный стальной столик – руку протяни, и коснешься другого – разделяет нас. Когда нам доставят еду, мы будем есть в том же самом пространстве, в капсуле размером с внедорожник, в которой по-прежнему лежит мертвое тело.

Нездоровая обстановка.

Ни для разума, ни для тела.

Джамбо утирает пот с бровей.

— Дело было в середине девяностых вроде бы. Мы были у берегов Ливана, так глубоко я, пожалуй, больше и не залезал. Двести двадцать метров. Декомпрессия длилась девять дней. Работенка та еще, чинили устьевое оборудование. Видимость нормальная, но система старая. С колоколом были проблемы, чертовы помощники выдали нам мокрые комбинезоны.

— Самое гнусное из преступлений, – говорит Майк.

— Десять дней в камере, которая на ладан дышит. Моргун Макги вел себя так, словно он самый главный, помыкал нами, выпендривался.