Книга Смертельная глубина, страница 59 – Уилл Дин

— Моргун Макги? – переспрашиваю я.

— Моргал он как проклятый, – поясняет Джамбо. – Пять дней, как начали сбрасывать давление, все уже от скуки помешались, и тут экипаж свалился с пищевым отравлением. Двое наших Бетти пропали, мы сразу поняли, что дело нечисто.

Он собирается налить себе воды из кувшина, но Андре отодвигает его и протягивает запечатанную бутылку.

— Пришлось объяснять, куда делись Бетти. Люди, которых мы даже не знали, приносили нам еду и полотенца, забирали наше грязное белье. Суперинтендант-южноафриканец, Фрути, в итоге отдувался за всех. Никогда в жизни я не чувствовал такой уязвимости из-за того, что вынужден полагаться на тех, кого не знаю.

— Ты этой байкой решил поднять нам настроение? – спрашивает Майк, снимая бейсболку в первый раз с того момента, как он подходил к Лео.

— Я хочу, чтобы вы поняли, – говорит Джамбо, его лицо принимает серьезное выражение, – что нам нужно быть чертовски внимательными. Сложно расслабиться из-за тех, кто заботится о нас снаружи, но, когда причалим в Абердине, все может стать еще тяжелее – потому что там будут те, кого мы видим впервые в жизни. Нас осталось четверо. И что бы сейчас ни происходило, пищевое отравление тут рядом не стояло. Нас уже четверо. И должно быть столько же, когда люк откроется.

— Мне нужно сменить профессию, – говорит Андре. – Я слишком стар для этой.

После еще нескольких воспоминаний о пищевом отравлении в Каспийском море мы начинаем все энергично протирать, стараясь не задеть ступни или плечи Лео, когда проходим мимо его койки.

— Нам бы чайник кипятка, ребята, – говорит Джамбо, который внезапно выглядит вымотавшимся. Как иначе, если истории закончились, а нам в этой реальности теперь жить?

— Нет, – говорит Андре, качая головой. – Никаких чайников, Джамбо. Помнишь, что мы говорили?

Нельзя пить их воду.

Только из бутылок.

Стерильно и безопасно.

— Хочешь сказать, с кофе тоже прощаемся? – говорит Майк низким голосом.

— Это всего на пару дней, – откликаюсь я.

Майк стискивает зубы и резко, сильно выдыхает через нос.

Ни кофе, ни чая, ни острых соусов, ни нормально приготовленной еды. Дома это было бы не так страшно, но в барокамере размером со встроенную сауну любые отклонения от наших ожиданий – и речь может идти даже о проблемах с туалетом или регуляцией отопления, не говоря уже о двух смертях, – сводят с ума невероятным и неожиданным образом. Наши жизненные условия и так тяжелые, а если они не будут дотягивать до привычных стандартов, все станет еще хуже.

— Ребята, – говорит суперинтендант, – мне передали, что мы можем связать вас с профессиональным психотерапевтом. Если кому-то нужно, пообщайтесь с ним через мокрую камеру.

Мы ничего не отвечаем.

— Никаких насмешек и наездов, – продолжает он. – Просто поговорите с тем, кто готов выслушать. На дворе не 50-е. Я знаю, что на вашем месте точно согласился бы.

И мы вновь молчим.

Наша четверка чувствует себя необычайно сильной. Возможно, из-за того, что мы пережили вместе в последние дни. Бурю, проблему с клапаном, две СЛР, допрос полиции, перенос Пакетика в шлюпку. Теперь мы принимаем необходимые меры, чтобы обезопасить пищу и воду, возвращаем контроль над ситуацией себе – и переживем все, что с нами происходит. А потом добавим эту историю в длинный список баек, которые водолазы рассказывают друг другу в пабе после пары бокалов.