Книга Смертельная глубина, страница 55 – Уилл Дин

Весь процесс занимает больше часа. Нас направляют патологоанатом и медик, пока за всем удаленно наблюдает полиция Грампиана и, возможно, прокурор. Мы все в масках и перчатках. В конце нам говорят, что в шлюзе со снаряжением в мокрой камере есть еще один мешок для тела. Он не влезет в медшлюз; это другая модель, не такая, как та, которую мы использовали для Пакетика. Этот мешок темно-синий и прочный. Мы берем его, как носильщики на похоронах. Мы поднимаем Спока, напрягая сухожилия, задевая стены бедрами и локтями, и как можно осторожнее укладываем его в плотный синтетический пакет.

Наш друг в мешке.

Спрятан и застегнут.

И, к сожалению, нам некуда его девать.

Начинается разговор о том, укладывать ли Лео на его койку или переносить в мокрую камеру. Две жалкие альтернативы. Мы останавливаемся на койке. Это кажется более гуманным, хотя и не имеет рационального смысла. Возможно, никто из нас просто не хочет оставаться наедине с трупом, пока принимает душ или чистит зубы перед сном.

Пока мы оставляем Спока на полу. Нет, я больше не могу его так называть. Мы оставляем Лео на полу, пока снимаем постельное белье с его койки, кладем в пакеты и отправляем в медшлюз. Процесс ужасен во всех отношениях, включая то, что мне приходится изогнуться под невероятным углом, чтобы снять со стены фотографии его родных и при этом не наступить ему на торс. У меня перехватывает дыхание, пока я смотрю на снимки, осторожно снимая магнит за магнитом. Четыре девочки, все в синей школьной форме, кроме самой младшей. Привлекательная рыжеволосая жена в джинсах и футболке. Рядом с ней – любимая собака.

Два водолаза?

Я замечаю, что у Джамбо дергается правый глаз.

После того как с койки все снято, мы дезинфицируем ее салфетками, которые немедленно передаем через медшлюз наружу. А потом кладем на кровать Лео в мешке.

Майк снова спрашивает:

— Кто-нибудь хочет что-то сказать?

Мы все смотрим на пол.

Проходит много времени, прежде чем Майк говорит: «Крепкий водолаз» – и задергивает занавеску у койки.

Остаток дня нас допрашивают по очереди. Как и в прошлый раз, нас вызывают в мокрую камеру, чтобы поговорить со старшим детективом-инспектором Макдуффом в Абердине при помощи поста управления и их декорректора. Детективу явно не нравится тот факт, что погиб еще один человек, а он не может попасть на место преступления – потому что это, даже не сомневайтесь, или умышленное убийство, или непредумышленное, или сговор, или грубая халатность.

Я спрашиваю старшего инспектора, какие меры предосторожности принимаются, чтобы сохранить жизнь остальным до завершения декомпрессии. Он уверяет меня, что находится на постоянной связи с капитаном и суперинтендантом. Потом он задает мне ряд вопросов о нашем взаимодействии с операторами системы жизнеобеспечения и их помощниками, людьми, которых мы с Майком называем Бетти. Он спрашивает о Халворе, о суперинтенданте и о ночном суперинтенданте, о том, были ли у нас какие-то проблемы с уборщиками или поварами, пока мы ехали к нефтяным месторождениям. Старший инспектор Макдуфф обладает способностью говорить обеспокоенно, обвиняюще и почти как священник одновременно. У него тон серьезного, но доброжелательного руководителя.

Я устала, поэтому сажусь на пол в мокрой камере, скрестив ноги, и тогда он просит меня встать, потому что не может четко расслышать мои ответы. Он расспрашивает о семье, об ипотеке, о моем психическом здоровье, о проекте, для которого я снимаю происходящее на камеру, о судебной тяжбе, которая осталась в далеком прошлом, с ныне несуществующей водолазной компанией, которой руководил Халвор. Затем, поколебавшись, он задает мне более личные вопросы о Джаваде и Лео. Ладили ли они. Были ли у них с кем-то конфликты на борту судна. Действительно ли они оба играли в карты с высокими ставками перед тем, как уйти под насыщение. Я сказала, что никаких карт не видела, потому что легла спать пораньше перед продувкой. Я не рассказала ему о том, что партия тогда вышла из-под контроля и что помощник из газовой команды ушел спать с фингалом под глазом. Я не стукачка. Никто из нас не стукач.