Книга Смертельная глубина, страница 118 – Уилл Дин

— Проблема с клапаном в колоколе. Ничего не хочешь рассказать?

Я ускользаю, не дожидаясь его ответа.

Мокрая камера пахнет соленой водой и снаряжением. Это не тот запах, что обычно. У каждого иллюминатора по глазу, хотя обычно нам дают хотя бы какое-то уединение.

— Как вы держитесь, Эллен? – спрашивает детектив.

Я делаю глубокий вдох и вытираю лицо. Странно слышать, как тут меня называют по имени.

— А вы бы как держались на моем месте?

Он кивает.

— Осталось недолго.

— Вы знаете, как ощущается час, инспектор? Как несколько дней.

— Я хочу избежать лишнего напряжения между вами, вот и все. Вы плохо влияете друг на друга. А я не смогу войти и помочь вам, если что-то произойдет.

— Почему вы думаете, что помощь понадобится мне?

— Я не имел этого в виду.

— Простите. Экспедиционное бешенство. Камерное бешенство.

— Вы не заметили ничего, что могли пропустить раньше? Может, тошноту или головокружение? Не вспомнили ничего о ваших товарищах, которым стало нехорошо после еды?

— Ничего не приходит в голову. Я не обращала внимания, пока мы не начали умирать один за другим.

Он кивает.

Я фокусируюсь на нем сквозь толстое стекло.

— Мы слышали гипотезу, которую вам высказал Джо, – говорит Макдуфф. – О возможной вине Гэри. Что вы думаете по этому поводу?

Из основной камеры доносится громкий звук.

Макдуфф отходит от иллюминатора.

— Что происходит? – спрашиваю я, вытягиваясь, чтобы что-то разглядеть.

Он возвращается:

— Ничего. Итак. Гипотеза Джо о Джамбо.

— Полный бред, – говорю я. – И о мертвых нельзя говорить дурное.

— Возможно, все не так однозначно, если мертвый причинил кому-то вред. Мораль не абсолютна.

— Я не буду дурно говорить об умершем, старший инспектор. Особенно о Джамбо.

— Это достойно уважения. Эта позиция у вас с детства, вас так воспитывали? Или она стала тверже после смерти ваших ближайших родственников?

Смерти? Моих ближайших родственников? У меня краснеет лицо. Я ненавижу эти формулировки. Они не умерли, их убили. Мой муж и дети были умерщвлены. Пьяный водитель их убил.

— Как вы объясните то, что некоторая часть видеозаписи за последние часы была удалена? – спрашивает детектив.

— То есть?

— Что произошло, Эллен? Двадцать минут были стерты. Мы убедились по записям с камер наблюдения, что вы вели съемку. Огонек горел. Двадцать минут исчезли.

— Я ничего об этом не знаю. Может, стер кто-то снаружи? Наверняка. Кто-то там все это творит. Никто внутри не имел доступа к камере, кроме меня.

— Кроме вас?

— Это кто-то снаружи.

Он устало качает головой:

— Нет, Эллен, боюсь, дело не в этом.

— Что?

— Расскажите мне, что происходит, Эллен. Здесь только мы вдвоем. Облегчите душу.

Вмешивается суперинтендант:

— Простите, что прерываю, старший инспектор. С вашего разрешения нам нужно перевести Брук обратно в общее помещение. И сделать это нужно немедленно.

Снаружи камеры что-то происходит.

Я чувствую вибрацию, создаваемую бегущими мужчинами в тяжелых ботинках.

Что-то похожее на тревогу. Команды.

— Возвращайтесь, Брук.

Я открываю люк и проскальзываю в жилое пространство.

Андре скрещивает руки на груди.

— Они сказали, нам срочно нужно собраться вместе. Объяснили, почему? Это твоя идея?

— Босс, что происходит?

Мне отвечает не Халвор, не суперинтендант и не оператор системы жизнеобеспечения. Нет, я слышу знакомый голос Гонсалес.